Сон.
12 сентября 2014 г. в 11:15
Ей снился сон. То, что это сон она поняла, потому что происходящее мало напоминало реальность. Огромная черная дыра, внезапно возникшая посередине дороги, поглотила их школьный автобус, словно акула, разинув пасть, глотает мелкую рыбешку. Ням. И ничего. Странный свист, что бывает слышен в старых шахтах лифтов, скрежет, похожий на звон ржавых цепей и чернота.
Дальнейшие события её сна (а она была уверенна, что это сон) развивались как-то сумбурно. Какие-то люди, больше похожие на массовку на городских ярмарках, что каждый месяц устраивали в их глуши, ворвались в автобус и, размахивая вполне современным оружием, которое мало вязалось со странным средневековым одеянием, вывили их на улицу. А там… Шей моргнула, удивленно крутя головой, пока мужчина в темном с огромным капюшоном, скрывающем его лицо, плаще вел её в неизвестном направлении.
Странностей было много.
Во-первых, на улице было темно. А ведь еще недавно, когда она вместе с еще несколькими учениками старшей школы Блэквиля садилась в автобус, её наручные часики показывали всего 4 часа дня. Если предположить, что нападение произошло, скажем, несколькими минутами позже плюс пребывание в странном темном туннеле, прошел где-то час, в крайнем случаи два, а значит, ночь еще никак не могла наступить. Но, тем не менее, над головой Шей простиралось низкое черное небо с едва различимыми точечками звезд.
Во-вторых, сама улица представляла собой подобие декораций к фильму о короле Артуре. Каменная площадь, окруженная низкими деревянными и кирпичными зданиями. Посреди площади стояли вряд деревянные колодки, которые ,как помнила Шей, назывались “позорным столбом”. На одном из “позорных столбов” находился человек. Он стоял, согнувшись пополам, просунув руки и голову в специально проделанные отверстия в колодках. Вокруг на земле валялись камни, остатки подгнивших помидоров, слив и много чего еще.
Шей замерла, разглядывая странную картину, представшую перед ней, но тут же сильная рука грубо толкнула её в спину.
-Пошевеливайся! – прохрипел её сопровождающий, и девушка поплелась вперед.
Они прошли по извилистой улочке в высокие кованые ворота, спустились по каменной витиеватой лестнице. Вниз – вниз – вниз – еще ниже… куда-то в подвал, где противно пахло сыростью и гнилью. Потом был узкий коридор с шершавыми влажными стенами, на которых висели факелы, закованные в железные обручи. Кап-кап-кап – это с низкого потолка огромными каплями стекала холодная вода.
-Боже! – выкрикнула Шей, когда что-то мягкое и пушистое коснулось её ноги. Серо-черный комок с протяжным писком метнулся вглубь коридора. Послышался новый более громкий писк, шуршание и звуки возни.
“Крысы!” – догадалась Шей и её передернуло от отвращения.
-Шевелись! – вновь рявкнул амбал и достал откуда-то из-под плаща огромную связку ключей на массивном железном кольце. Он открыл деревянную дверь с узким окошечком с решетками на уровне глаз и, больше не произнеся ни слова, впихнул Шей в темную, отвратительно пахнущую камеру-темницу.
Шей понимала, что ей необходимо проснуться. События, которые привиделись ей по пути домой, были уж очень нерадостными. Старая пропахшая мочой и плесенью сырая камера с неудобным, вымощенным огромными булыжниками, полом, на котором было практически невозможно сидеть (а больше сидеть-то было и не на чем). Холодные каменные стены, на которые нельзя было даже облокотиться, покрывала тонкая влажная пленка серо-зеленой плесени. А с низкого все также каменного, как и все в этой комнате размером два на два метра, потолка капля за каплей капала ледяная вода.
Ка-кап-кап…
Шей поежилась. На уроках истории она читала о пытке водой, которую применяли немцы во время Второй Мировой войны.
Узника привязывали к стулу, и на его выбритую макушку медленно, капля за каплей, сочилась вода. Через некоторое время каждая падающая капля отдавалась в голове адским грохотом. Можно было бы и не сомневаться, что спустя какое-то время такой пытки человек терял рассудок.
Девушка пошевелилась, подогнув под себя ноги, при этом царапая кожу об острые края камней. И хоть это и был сон (а Шей продолжала убеждать себя в этом), боль была вполне ощутимой. Царапины на коленях, икрах и ступнях начали саднить и пощипывать от попадающей в них грязи.
Кап-кап-кап…
Как ни старалась Шей не обращать внимания на этот звук, он снова и снова привлекал её внимание.
Кап-кап-кап…
Девушка рывком вскакивает на ноги и, зажав руками уши, начинает расхаживать туда-сюда по узкой темной камере.
-Надо проснуться! – шепчет она, - Мне срочно надо проснуться. Надо проснуться…
Ей снился сон. И это было странно, ведь она уже и так спала, а значит, ей снился сон внутри сна. Отдаленно подумав, что это слишком сложно для её понимания, девушка решила просто наслаждаться новым сновидением, которое нравилось ей гораздо больше, чем предыдущее. Во сне она увидела себя улыбающуюся и парня, которого любила с самого первого класса начальной школы. Люк был обычным симпатичным парнем среди десятков таких же обычных парней старшей школы Блэквиля, но её сердце почему-то выбрало именно его. Но как часто и бывает, чувства девушки оставались безответными. Шей иногда казалось, что Люк даже не подозревает о её существовании. Но во сне они были вместе. Парень сжимал ладонь Шей и влюбленными глазами смотрел на её обычное с едва различимыми веснушками лицо.
Девушка любовалась своим видением, упиваясь чувством восторга от того, что человек, которого она так долго любила, теперь любил её в ответ. Но радость длилась недолго. Внезапно Шей поняла (или же вспомнила), как Люк вместе с ней и с еще несколькими учениками садился в автобус сегодня днем.
“Он был в автобусе!” – думает Шей и резко просыпается. Просыпается все в той же холодной сырой камере в полной темноте. Где-то вдалеке слышен скрежет маленьких когтей о каменный пол. Это целый выводок отвратительных крыс бегает туда-сюда по длинным коридорам темницы. Все так же с потолка капает с периодичностью в полминуты грязная вода.
И где бы Шей ни была, и кто бы ни были эти странные люди, заточившие её в тесную, начавшую сводить её с ума, камеру, и какие бы нереальные события тут не происходили, одно она теперь знала наверняка – все происходящее не было сном.