ID работы: 2652261

Выбор судьбы

Гет
NC-21
Завершён
385
автор
Amenti бета
Размер:
179 страниц, 22 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
385 Нравится 361 Отзывы 139 В сборник Скачать

Последняя битва

Настройки текста
      Кровавый рассвет залил небеса, символизируя начало нового дня. Для одних он принес надежду, для других стал вестником наступления новой эпохи, но для бойцов, выстроившихся у высоких крепостных стен Винтерфелла, он означал лишь одно – приближение непобедимого воинства Белых Ходоков и восставших упырей, холодной поступью шествующего по землям Севера, сеющего кровопролитие и пожинающего смерть.       Мрачный дух обреченности, сковывающий души первобытным страхом перед неизвестностью, вместе с ветром разносился меж рядами воинов, и никакая ободряющая речь предводителей не могла изменить сложившуюся ситуацию. Никто не знал, с каким злом им предстоит столкнуться в этой битве, и лишь древние сказания, передаваемые из уст в уста, проливали каплю света на мрак нескончаемой ночи. Наполненные суевериями сердца, предчувствуя скорую погибель, в любую секунду готовы были выскочить из груди, и только непоколебимое осознание того, что бегство лишь отсрочит неминуемую гибель, не принеся спасения, удерживало людей вместе, не давая впадать в панику.       В предрассветный час, простившись со своей возлюбленной, полный сомнений, Сандор спустился во внутренний двор. Ледяной ветер, поднявший с земли мириады острых, как лезвия бритвы снежинок, закружил их в воздушном водовороте, ударив в лицо. – «Отрезвляющая пощечина после пьянящей ночи! Нечего было расслабляться, не по твою собачью душу рождаются благородные леди», – подумал мужчина, но тут же вспомнил наполненные любовью слова Пташки, которые медом разливались по его душе.       Когда он уже стоял на пороге, готовы навсегда покинуть теплую опочивальню Сансы, девушка ухватила его за мозолистую ладонь, заставив пообещать, что не смотря ни на что, они еще встретятся в этом мире, ну а если нет… не велика беда, пройдя эфемерную границу, отделяющую мертвых от живых, он все равно ее найдет, ибо тех, кого повенчала такая выстраданная любовь, не способен разлучить даже Неведомый. Не раз побывав в бою, Сандор знал, что невозможно убежать от неизбежности, ибо в глазах смерти все равны. Она забирает и королей, и простых крестьян, и праведников и грешников. В конце пути всех ждала одна и та же ночь, только длина этого маршрута у всех отличалась.       Разница заключалась лишь в том, как встретить эту костлявую старуху. Воины, обнажив свой меч, смело бросали ей вызов; трусы, пытаясь убежать, получая предательский удар в спину; старики, уставшие от своего никчемного существования, встречали ее, как давнюю подругу, задержавшуюся по дороге, а измученные страданиями – приветствовали с радостью, как долгожданную освободительницу. Свой выбор он сделал и в этом решении был непоколебим, если ему суждено покинуть этот мир, он сделает это с мечом в руках, бросив вызов не Иным, а своему самому давнему страху – огню. Он знал, что поле брани сегодня будет полыхать пламенем драконов, и в этот раз мужчина твердо решил, что пути назад не будет. Он не сбежит, как во время битвы на Черноводной, а будет биться до тех пор, пока его рука способна держать оружие, а потом сам ступит в священный огонь, который очистит его от скверны и унесет душу в царство мертвых. Уж лучше так, чем пополнить ряды нежити, став марионеткой ледяных монстров. На этом завершив череду своих тягостных дум, Клиган обвел взглядом двор, направившись к конюшне.       Толстый слой снега, укрывший землю, предательски хрустел под ногами, оставляя глубокие следы. Пройдя мимо кузниц, в которых ни на минуту не прекращалась работа, мужчина остановился, прислушиваясь к погребальному звону железа. Казалось, что молот, ударявшийся о наковальню, как траурный набат, отмерял оставшееся ему время. Что ж, Боги ему подарили намного больше, чем он рассчитывал, а потому и умирать уже было не страшно.       Войдя внутрь наскоро воздвигнутой Болтонами конюшни, воин сразу услышал призывное ржание Неведомого, встречающего своего хозяина. Сейчас Клиган даже не мог вспомнить, из скольких передряг они выбрались вместе, сколько крови пролили на поле брани. В минуты тяжких испытаний конь стал для него тем другом, который всегда готов был поддержать и положить свою жизнь на алтарь смерти, спасая хозяина. – Ну что, мой друг, готов поразмяться? – проговорил Клиган, услышав в ответ одобрительное ржание. Потрепав коня по гриве, мужчина накинул не его спину небольшое покрывало, а после и седло. Утро уже окончательно вступило в свои права, солнце заняло почетное место на небосводе, и призывный гул нескольких труб возвестил о сборе войск. Кинув прощальный взор на окно Сансы, мужчина увидел хрупкую девичью фигурку, облаченную в подбитый мехом халат. Встретившись ним взглядом, Пташка слегка улыбнулась, молитвенно сложив руки. Ее губы тихо шевелились, а одухотворенный взгляд, направленный к небесам, будто окружал ее лик теплым сиянием. Приложив стальную ладонь к груди, Сандор слегка склонился перед девушкой, а потом взяв Неведомого под уздцы, скрылся за массивной стеной.       В эту секунду сердце Сансы разрывалось от невысказанной муки, слезы комом подступили к горлу, не давая дышать, а перед глазами встала белесая пелена. Судьба была жестока, раз за разом отбирая у нее всех, кем она дорожила, а сейчас… сейчас у нее был только Сандор и потеряв его, она знала, что потеряет все.       Винтерфелл, когда-то столь желанный ее сердцу, сейчас превратился в ее глазах в груду камней, ибо в нем не осталось ничего, что делало его домом. Мать, отец, братья, сестра, все обитатели замка преждевременно почили, унесенные кровавым мечом интриг, остались только родные ее сердцу руины, но это были лишь камни, пусть и хранившие в ее душе воспоминания счастливых дней. А из живых был только Сандор, он был дороже богатств всего мира, дороже родового замка, а потому боль стальными тисками сковывала ее сердце.       Время неумолимо склоняло солнце к полудню, разведчики, вернувшиеся из рейда, возвестили о приближении врага. Битва обещала быть жаркой, ибо Иные не знали усталости и страха, видели во тьме и были неуязвимы для каленой стали мечей. Выстроившись у самых стен, воины с трепетом в сердцах ожидали сигнала к началу битвы.       Собрав все драконье стекло, которое только смогли найти, мастера изготовили стрелы и кинжалы, а вот на мечи материала катастрофически не хватало, а потому, наравне с валирийской сталью они ценились превыше золота. Сейчас многие с завистью смотрели на двуручный обсидиановый меч Клигана, массивной рукоятью возвышавшийся из-за спины. – Стройся! – громогласно прокомандовал сир Барристан Селми, на которого была возложена миссия верховного главнокомандующего королевскими войсками. Согласно его приказу для битвы было расчищено огромное поле, вырублены близлежащие рощи, а из просмолённой древесины сложены огромные костры, расположенные по всему периметру ристалища на подступах к замку. Лучники уже заняли свои места на городской стене, пехота выстроилась у самого рва, заполненного маслом, которое образовало на воде тонкую пелену, готовую воспламениться от любой вспышки огня, а в авангарде войска стояли конные рыцари, вооруженные копьями с наконечниками из драконьего стекла. Со всех Семи Королевств к Винтерфеллу тянулись нескончаемые колонны воинов и фуражи с припасами, но даже десяти тысяч солдат было недостаточно, чтобы сдержать наступавшее на них воинство древних тварей.       Сейчас у стен родового замка Старков вершилась судьба всего королевства, а потому, каждый, даже самый обычный воин мог почувствовать свою значимость, ибо теперь они вышли на поле брани не для того, чтобы потешить самодовольных королей, не для того, чтобы разрешить земельную рознь своих лордов, они вышли на ристалище даже не для того, чтобы отстоять свои дома перед иноземными захватчиками. Нет! Все было намного сложнее, ибо они, чтобы защитить свой мир, своих детей, свое будущее, ибо в случае поражения, падут не лицемерные лорды, падет весь человеческий род. Разве что-то могло быть страшнее этого? Разве что-то могло быть более тягостным, чем не проходящий мрак вечной ночи?       Клигану, как обычно, выпала самоубийственная честь командовать авангардом конного войска. По плану сира Барристана, когда войско падших начнет наступление, королева, восседая на черном, как ночь, драконе, пролетит над ними, разжигая его пламенем костры. Сжигая первые ряды наступления. Это нужно было для того, чтобы впоследствии воины могли обороняться, выхватывая пылающие поленья или же на ходу сжигая павших товарищей, чтобы те не могли возродиться монстрами. К тому же, с наступлением сумерек эти костры своим светом должны были развеять темноту, ибо, как говорили жрецы красного бога: «Ночь темна и полна ужасов!».       После того, как вражеское воинство пройдет огненную границу, настанет черед кавалерии. Тяжело вооруженные рыцари должны были клином ворваться в строй неорганизованной нежити, разбивая их ряды, а с флангов бой должна была поддержать легкая конница под предводительством Бриндена Талли.       В том случае, если Иным удастся прорвать атаку конницы, а в этом не было никаких сомнений, в дело вступали тяжелые лучники и катапульты с диким огнем, а затем и пехота Безупречных под предводительством Серого Червя. Тем временем, Дейенерис должна будет напасть на арьергард войска падших, внося смуту в их ряды, сжигая в пламени драконов Белых Ходоков, держащихся позади.       В теории все казалось ясно и просто, но когда на горизонте показались первые вестники смерти, по рядам воинов прошел испуганный гул. Тогда Клиган, проскакав вдоль линии построения с обнаженным мечом в руках, призвал всех воинов к тишине. – Сегодня наш день! Свет солнца озаряет нашу землю, и мы не отдадим ее этим тварям! Сегодня мы докажем им, что этот мир принадлежит людям. Огнем и мечом мы опалим их тела, да помогут нам Старые и Новые боги! – проскрежетал он. Признаться, он и сам не верил своим словам, но сейчас это было не важно. Впервые он говорил то, что хотели от него услышать, говорил так, как должен был говорить истинный предводитель. В его речи не было привычной ярости, оскорблений и богохульств. Воистину, не только Пташка изменилась под его влиянием, ее кроткий нрав и терпение сделали и его мягче и спокойнее, а её жаркие объятия заставили Пса вновь почувствовать себя человеком, смирив его агрессию. Теперь у него была тихая гавань, где он мог найти успокоение, теперь у него была уверенность, что в четырех стенах его ждала родная душа. Ради этого стоило жить, ради этого стоило терпеть, ради этого стоило сражаться и умереть. – За нашу землю! – прогрохотал он. – За землю, – хором откликнулись воины. – За наших матерей! – За матерей! – вторили ему сотни голосов, ударяя в щиты стальными кулаками. – За жен и детей! – И вновь десятки воинов подхватили его клич. – В пекло злую судьбу! В пекло Иных! Это наш мир и мы победим! – В пекло! – прокричали они.       Подняв глаза на крепостную стену, он к собственному удивлению увидел светлый взгляд Пташки, которая, будто верная жена, провожала своего суженого в бой. Одобрительно кивнув головой, девушка устремила свой взор в заснеженную даль, туда, где черными пятнами наступали нескончаемые орды падших.       В тот миг мертвая тишина повисла над Винтерфеллом. Ее не нарушал ни голос человека, ни вой волка, даже ветер стих перед грядущей бурей в ожидании неизвестности. С каждой минутой вражеская армия все ближе подходила к отмеченному рубежу, но трубы так и не возвестили о наступлении. Напряжение в рядах все возрастало, готовое в любую секунду обратиться паникой и прокатиться волной, сметающей все на своем пути. – Чего вы стоите? – вскричал молодой рыцарь, не выдержавший этого гнета. Раньше он бредил о сражениях, мечтал, что при всех королева возложит на его плечи острие меча, жалуя очередной титул и земли. Во сне он грезил о битвах, оттачивая свое мастерство на рыцарских турнирах, но никогда юноша не допускал даже мысли о том, что может погибнуть, а теперь грезы развеялись, остался только страх. Понимание того, что истинная битва – это не прекрасная баллада, а кровь и грязь, затмило его разум, лишая воли. Он был летним рыцарем, взращенным на сказках, а столкнувшись лицом к лицу с истинной опасностью, не выдержал ее бремени. – Они наступают! Они убьют нас всех!       Но в это мгновение, лязг железа и брызги крови, обагрившие снег заставили его замолчать. Голова несчастного в сияющем на солнце шлеме слетела с плеч, упав к ногам товарищей. Вложив меч в ножны, Клиган в очередной раз окинул взглядом ряды воинов, будто читая их души. И вновь воцарилась тишина. В глазах молодых рыцарей он увидел осуждение и страх, но бывалые воины смотрели на своего командира с молчаливым одобрением, что придало его громогласному голосу большую уверенность. – Паника – это стервятник, сидящей на плечах! Вы думаете, что это я его убил?! Нет! Его убило малодушие. Если вы проявите его в бою, можете смело хоронить себя, – проскрежетал воин. – Запомните, страх и паника – это абсолютно разные эмоции. Первое помогает вам выжить, второе – сыграть в ящик! – Да! – прокричал ему в ответ один из старых воинов, повидавших ни одну битву. – Да! – поддержали его десятки других.       Это была война, а на войне не было место малодушию. Клиган это прекрасно понимал, а потому не оставил шансов несчастному юноше. Это был урок для каждого из присутствующих, и он хотел, чтобы его запомнили на всю жизнь, даже если эта жизнь оборвется с закатом. – Вла, – прокричала королева, садясь в седло. Облаченная в кирасу из червленой стали с трехглавым драконом на груди, она походила на настоящую воительницу Древней Валирии: величественную и прекрасную, смертоносную и справедливую. Подбитый соболиным мехом кровавого цвета плащ, свисал с ее плеч до самых пят, а голову венчала массивная корона с огромным рубином в центре. Глядя на девушку в эту секунду, Клиган невольно вспомнил о ее брате, которого видел лишь однажды, когда еще состоял оруженосцем на службе у Ланнистеров, Принц Рейгар принял смерть на берегах Рубинового брода, сражаясь за любовь и собственное королевство. Как они сейчас были с ним похожи: фамильные гербовые доспехи, серебристые волосы, струящиеся по плечам и фиалковые глаза, горящие огнем. Это было истинное пламя Таргариенов – клана, рожденного от крови дракона.       Когда войска неприятеля подошли к первой границе, драконий крик вместо труб возвестил о начале битвы. Воспарив над крепостными стенами, Дейенерис, восседая на Дрогоне, пронеслась над головами воинов, подняв целую вьюгу снежинок. Огромные крылья раскинулись под небесами, скрывая солнце, и в тот же миг огромный огненный водопад обрушился на головы падших. Восставшие мертвецы в мгновение запылали огнем, издавая ужасающее клокотание и шипение. Но сколько бы огня не лилось на их головы, неиссякаемые орды продолжали прибывать, ступая по телам обгоревших соратников, они рвались к своей цели, а сзади, восседая на мертвых жеребцах, за ними следовали Белые Ходоки. Их бледная кожа серебрилась на снегу, а горящие синим сиянием глаза, светились сквозь черный дым.       Костры пылали, поднимая в небеса клубы черного едкого дыма, от запаха гари становилось сложно дышать, хлопья пепла подобно снежинкам кружили вокруг, опускаясь на снег, а запах горелой плоти тошнотворным комом подступал к горлу. Вскоре все поле превратилась в темное месиво, а нескончаемые потоки талого снега устремились в специально выкопанные отводы. Вода стояла везде и, глядя на нее, Клиган с ужасом представлял себе то, как тяжело вооруженные всадники устремятся в грязь, по колено утопая в этом болоте.       Неожиданно Дрогон прекратил огонь, и Дейенерис вознеслась к самым облакам, чтобы с высоты птичьего полета лицезреть эту пугающую картину побоища. Несмотря на то, что сотни ходячих мертвецов погибли в огне, темные полчища нескончаемой толпой тянулись от самого горизонта, всюду сея смерть.       Когда их орды переступили очерченную границу, катапульты начали обстреливать их сосудами с диким огнем. И вновь, к ужасу Клигана, перед его глазами расцвело зеленое пламя. Даже снега полыхали в пламени самой преисподней, оставляя горы смердящих трупов на выжженной земле. Но когда войско подошло еще ближе, выбора уже не оставалось. Взметнув руку ввысь, Сандор дал кавалерии сигнал к наступлению. Опустив заранее обработанные диким огнем мечи в пылающие бочонки, воины кинулись в бой с пылающими клинками наперевес.       На ходу меняя перестроение, огромным клином всадники ворвались в ряды неприятеля. Клиган чувствовал, как под тяжестью доспеха и его собственного веса, Неведомый проваливается в болотистую жижу, но был не в состоянии что-то предпринять. Глядя по сторонам, он видел, что и другие воины столкнулись с теми же проблемами, что и он. Но выбор у них был небольшой, а потому, рубя врагов со всех сторон, он буквально прокладывал себе дорогу, ступая по трупам павших врагов и друзей.       Всюду полыхало пламя, с ужасающим шипением мимо проносились горящие упыри, а вокруг царило хаотичное мелькание битвы. Это была война и вопреки здравому желанию командующих придать ей некую упорядоченность, в большинстве случаев все пускалось на самотек. В этой суете лишь воины на поле боя могли принимать решение, ибо ни одно распоряжение, ни одна команда не достигала ушей объятых хмельной битвой людей. Это была пугающая закономерность, ибо даже команда к отступлению зачастую была невыполнима для попавших в окружение солдат. В этом случае оставалось только одно – стоять насмерть.       Краем глаза Клиган видел, как его захватил этот смертоносный поток, видел, как градом на него посыпались огненные стрелы, слышал призывный клич пехоты, ринувшейся в атаку. Над головой с оглушительным воплем проносился Дрогон, передавая в руки Неведомого сотни душ. Окруженный этой нестройной какофонией стонов, криков и шипения, Клиган и не заметил, как оказался отброшен вглубь вражеского строя. Сандор видел, как несколько раз с флангов на приступ шла легкая кавалерия под предводительством Черной Рыбы, а потом их атаки перешли в оборону, и всадники вынуждено отошли к крепостным стенам. Призывным кличем протрубили к отступлению, но оказавшись зажатым в кольце пламени, он уже не мог вырваться наружу.       Вокруг него не было ни одной живой души, лишь ожившие мертвецы древних сказаний, легендарные существа из Застенья, пустыми сапфировыми глазами взирали на него, протягивая свои руки к пышущей жаром плоти, в ту же секунду холод вокруг него стал нестерпимым и сквозь непроглядную пелену пепла он увидел, как к нему приближается Нечто. Держа в руках белоснежное копье, сверкая голубыми глазами, один из предводителей войска падших вошел в огненный круг. В тот миг, будто по мановению руки, мертвецы расступились, очищая место для предстоящей битвы.       Вспомнив старые предания о драконьем стекле, Клиган обнажил меч, подаренный Сансой. Камень сверкнул на солнце мрачным свечением, издав едва уловимый звон. Какое-то время все стояли в молчании, казалось, даже время остановило свой бег, затих шум битвы и тысячи глаз устремились сейчас туда, где огонь и лед схлестнутся в смертельной битве. Но в тот момент, когда эта зрительная борьба стала невыносима, клокоча от злости, будто извергающийся вулкан, Клиган кинулся в бой. – Гори в преисподней, тварь! – прошипел он, поочередно нанеся несколько сокрушительных ударов. Иной оказался на редкость искусным фехтовальщиком. Его движения, легкие и свободные, более походили на танец, чем на драку. Издавая пугающую песню, в бою встречались клинки. Противник отражал удары с неистовством раненого зверя, стремясь загнать свою жертву, но ни один захватчик не способен сражаться с такой же яростью, как человек, сражающийся за свою землю и за свою жизнь. Наотмашь хлестанув Ходока латным доспехом, Клиган до основания вонзил в его грудь свой клинок. Тут же его руку обжег леденящий холод, а враг, издав морозный треск, практически на глазах разлетелся на десятки льдинок. В этот момент Сандор почувствовал сильный удар в спину и, не сумев удержать равновесие, рухнул на землю.       Его окружила мрачная пустота. Он точно знал, что еще жив, но как ни старался, не мог подняться на ноги, голова ужасно кружилась, а он будто падал в темноту. Откуда-то издалека слышалось ржание Неведомого и пронзительный крик дракона.       Когда он пришел в себя, ночь уже укрыла землю своим черным покрывалом, холодные звезды молчаливо взирали на картину битвы, а кругом по-прежнему полыхали костры, и слышалась пугающая какофония битвы.       С трудом смирив тупую боль во всем теле, мужчина поднялся на ноги, опираясь на меч. Тот час же над головой с пронзительным воплем пронеслась Дейенерис, расчертив огненный барьер, отделивший живых от мертвых, но когда за спиной раздался скрежещущий звук, Клиган с ужасом увидел оплошность юной королевы. Опустившись слишком низко, она открылась для вражеской атаки, и со свистом пролетевшее копье, вонзилось прямиков в ее трепещущую грудь. Потеряв равновесие, девушка рухнула на землю, а дракон, лишившись руководства всадницы, угодил прямиком в тяжелую сеть. Тут же сотни копий вонзились в его плоть, и гордое порождение пламени рухнуло на мерзлую землю, взметнув к небесам потухшие глаза. В его груди зияла огромная рваная рана, из которой непрерывным потоком вытекала темная кровь. Это было поистине величественное и одновременно пугающее зрелище. А потом все закончилось! Издав похожий на стон рык, Дрогон сомкнул веки, окруженный собственным огнем.       Что было сил, Клиган кинулся к королеве, рубя и кромсая своих врагов. Вновь на его пути встал один из предводителей вражеского воинства, и вновь в смертельной битве схлестнулись мечи… А дальше, дальше все было, как в тумане. Подбежав к павшей королеве, Пес подхватил на руки ее бездыханное тело, перекинув через плечо, чтобы освободить руки. По воле злого рока они оказались в самой гуще событий, лишенные даже шанса на спасение. Враги обступили их со всех сторон, а сил отражать их атаки почти не оставалось. Глаза застилала кровавая пелена, острый вкус железа подступил к горлу, но воин не желал сдаваться на милость изменчивой судьбе. – Что ж, Пташка, похоже, я не смогу сдержать свое обещание, – проговорил Сандор сам себе, но тут же за его спиной раздался душераздирающий крик Рейгаля, второго дракона Дейенерис. Ворвавшись в самое сердце битвы, он с грохотом, сотрясшим землю, приземлился подле Клигана, окружая их кольцом пламени. – Что б меня, – проскрежетал Пес, отшатнувшись от огромного чудища, призывно опустившего крыло. – Ну, нет уж, – твердил он. – Опять этот проклятый огонь!       Сзади послышалось ужасающее шипение, и не успел Сандор обернуться, чтобы отразить атаку, как почувствовал острую боль в боку. Пропоров пластинчатую бригантину, копье Белого Ходока вонзилось в плоть, и кровь, пышущей жаром струйкой, обагрила доспех, и если бы Рейгаль не набросился на Иного, обдав его своим огнем, Клиган уже искал бы встречи с Неведомым, пройдя за грань миров.       Никогда еще он не видел дракона так близко. Умом мужчина понимал понимал, что должен сделать, но какой-то неведомый ему дотоле страх, взыграл в его сердце. Дракон – это огонь, а огонь – это смерть. Это был барьер, который он никогда не мог преодолеть, но на секунду задержав взгляд на глазах монстра, воин прочел в них до боли знакомое выражение. То же молчаливое смирение он видел в глазах Нимерии, когда дух Сансы вселялся в ее тело. А может это были лишь химеры уставшего, расшатанного воображения, принимающего желаемое за действительное. – Пташка, – прошептал он, подходя ближе. – Быть не может!       Впрочем, времени для сомнений не было, поэтому перекинув Дейенерис через спину Рейгаля, мужчина, стиснув от боли зубы, взобрался к нему на спину, ухватившись за массивный шип на хребте, чтобы сохранить равновесие. Взмахнув огромными крыльями, отталкиваясь от тлеющих тел, дракон взмыл ввысь.       В тот миг Клиганом овладело ни с чем несравнимое чувство, которое настигает каждого, кто осмелился вкусить всю прелесть полета. Перед глазами открывался целый новый мир, а дыхание перехватило от восторга. Вдали раскинулись башни Винтерфелла, о боги, он даже представить не мог, что битва захватила и отнесла его так далеко от крепостных врат. Безусловно, произойдя все это при других обстоятельствах, он с восхищением наслаждался бы этим завораживающим чувством, но боль в боку постепенно возвращала его к реальности, притягивая к земле. Казалось, что сама смерть восседала за его спиной, унося в загробный мир. Перед глазами все поплыло, его окружил непроглядный мрак, а потом все стихло и погрузилось в пугающую неизвестность.
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.