ID работы: 14381189

Реакция TGCF на моё АУ

Слэш
R
В процессе
169
автор
Дязя соавтор
Komiku бета
Размер:
планируется Макси, написана 591 страница, 53 части
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
169 Нравится 251 Отзывы 89 В сборник Скачать

Часть 21

Настройки текста
Ци Жун, раздав указания, откинулся назад и по-другому сложил ноги на плечи статуи. Младшие демоны сразу поняли, что нужно делать, подскочили к толпе пленников и принялись тщательно выбирать жертву. Тот ребёнок среди них выглядел чуть младше десяти лет, несмышлёныш, он хлопал большими глазами и в страхе не выпускал из рук край одежды отца. Его отец, молодой мужчина с бледно-серым от страха лицом, непрестанно дрожал и повторял: — Не бойся, не бойся… — но сам при этом был напуган до смерти. — Это ребёнок! — воскликнула Юйши Хуан. Ци Жун слегка нахмурился, понимая, что его Цин-гэ увидит все это, и от «разговора» с ним не избежать. Увидев малыша, демоны радостно оскалились и потянули к нему лапы, но мужчина тут же громко вскрикнул и выскочил перед мальчиком. Ещё не имея чёткого плана действий, Се Лянь слегка шевельнулся, но в следующий миг заметил, как рядом мелькнула тень. Обернувшись, он понял, что это Хуа Чэн вышел из строя пленников. Раз уж он явился сюда на поиски Лазурного Демона, то теперь, достигнув цели, должен был сбросить личину. Се Лянь ни секунды не сомневался, что он способен в одиночку учинить расправу над всеми демонами в логове Ци Жуна, и никто не сможет ему помешать. Однако Хуа Чэн не явил истинного облика, а направился вперёд под маской обычного молодого парня. Демоны вокруг немедля повыхватывали оружие и настороженно вскрикнули: — Стоять! Ты куда собрался?! Ци Жун, задрав ноги, недоуменно спросил: — Это что ещё такое? Схватить его. Ци Жун всем видом показал, что ему все равно, даже если Хуа Чэн уничтожит его. Хотя, кого он обманывает, он знает, что его Цин-гэ как следует отомстит за него. Хуа Чэн же усмехнулся в ответ: — К вам явился потомок императорского рода Сяньлэ, не изволите ли выказать хоть немного почтения? Се Лянь удивленно уставился на Хуа Чэна, но не мог двигаться и говорить. Заметив это, многие посмотрели на Луну. — Он не хочет раскрыть правду, значит будет попытаться мешать всем. Также тех, кто будет слишком эмоционально реагировать на просмотр, я точно так же обездвижу .- не спеша объяснила Луна. И только после её слов, Лан Цяньцю обнаружил, что так же не может двигаться и говорить. Услышав его, не только Ци Жун, но и Се Лянь вместе с ним, застыли от потрясения. Спустя пару секунд Ци Жун вскочил, сплюнул из-под маски и, будто гнев так сильно переполнил его, что обернулся смехом, завопил: — Ах ты, пёсий сын, дерзить удумал? Как смеешь передо мной шутки шутить! А ну-ка, расскажи, чьих ты кровей потомок? Какой ветви императорского рода?! Хуа Чэн преспокойно ответил: — Из ветви князя Аньлэ.   Се Лянь вдруг ощутил, как беспокойно зашевелился у него за пазухой неваляшка-Цяньцю. Княжеская ветвь Аньлэ действительно принадлежала к императорскому дому Сяньлэ одного с Лан Цяньцю поколения. А самого князя Аньлэ и Лан Цяньцю можно было считать друзьями. Многие были поражены внезапным упоминанием незначительного человека, особенно Лан Цяньцю. Се Лянь же понял что будет, и пытался хоть как-то остановить их. Хуа Чэну не понравились страдания его Гэгэ, как и некоторым. Луна обречённо вздохнула, и щёлкнула пальцами, заставив Се Ляня спать. Хуа Чэн осторожно уложил Принца на свою коленку. — Когда правда раскроется, я разбужу его. Из-под маски послышалась зловещая усмешка Ци Жуна: — Князя Аньлэ? Да ты смерти ищешь, как я погляжу! Кто послал тебя сюда, чтобы учинять беспорядки? Твой хозяин не велел тебе как следует подучить историю? Князь Аньлэ действительно являлся последним отпрыском сохранившейся ветви императорского дома Сяньлэ. Но эта ветвь давным-давно оборвалась! И кто ты такой, раз смеешь передо мной выдавать себя за потомка императорского рода? Хуа Чэн вскинул брови: — Оу? Оборвалась? И как же он умер? Ци Жун заорал: — Взять его! Схватить этого подозрительного наглеца! Повинуясь приказу, несколько десятков демонов с громкими воплями ринулись на Хуа Чэна со всех сторон каменного грота. Глядя на бросившуюся к нему в неистовой атаке нечисть, Хуа Чэн лишь ухмыльнулся. Секунду назад его лицо излучало спокойствие, будто овеваемое лёгким ветерком, а спустя мгновение словно покрылась ледяным инеем в морозную стужу. Никто не заметил, как это случилось, но в следующий миг он оказался прямо за спиной Ци Жуна. Схватив Лазурного Демона за голову одной рукой, он с силой отбил её вперёд, будто надувной мяч, и спросил: — А ты, мать его, кто такой, чтобы передо мной дерзить, смерти не боишься? Пэй Мин почувствовал удовольствие, глядя как красное бедствие собирается избить Ци Жуна. Раздался оглушительный удар, и перед роскошной кушеткой в воздух взвились клубы пыли, песка и камней. Се Лянь заслонил малыша от пары мелких камешков, а когда пыль рассеялась, обнаружил, что Ци Жун исчез. Только присмотревшись, понял — нет, не исчез. Просто Хуа Чэн одним ударом вбил его глубоко в землю. — Ты не должна это видеть.- пытался Пэй Су закрыть глаза Баньюэ, но девушка была настойчива. Люди и демоны с криками бросились врассыпную. Се Лянь прокричал: — Не разбегаться! Что если они потревожат всех демонов в этой пещере, и тогда те в ярости набросятся на людей? Разумеется, по обыкновению никто не стал его слушать. Се Лянь в безысходности опустил руки. Да и некогда ему было заботиться о судьбе других людей — в центре событий Хуа Чэн неторопливо присел, одной рукой схватил Ци Жуна за волосы и оторвал окровавленное лицо от проделанной в полу дыры. Вместе с головой подняв и тело, он какое-то время изучал его, а затем, будто обнаружив что-то ужасно забавное, громко рассмеялся. Смех Хуа Чэна заставил многих вздрогнуть, поскольку он был пугающим. Хотя до безумного смеха Му Цина ему еще далеко. Невзирая на смех, его взгляд выглядел невероятно пугающе, так что у наблюдателей по телу пробежали мурашки. Жое слетела с руки принца и хлёстким ударом отбросила нескольких демонов, которые, размахивая оружием, набросились было на пытающихся сбежать людей. Се Лянь обернулся, инстинктивно почувствовав неладное. — Сань Лан? Сань Лан! Маска на лице Ци Жуна пошла трещинами, от неё откололся кусок. Выплюнув кровь, демон громко завопил: — Охрана! Остановить его! Сейчас же все ко мне, остановить его!!! Хуа Чэн, который только что едва не вышиб из него дух, теперь усмехнулся и заговорил как ни в чём не бывало, будто рассуждая на совершенно отвлечённые темы: — О, ты разве не знал? В мире есть вещи, воспрепятствовать которым невозможно. Взять, к примеру, солнце, которое садится на западе, или слона, который собрался раздавить муравья. Или же… меня, когда я намерен выбить из тебя твою собачью жизнь! — Вперед, Собиратель цветов! Мы верим тебе! — радостно воскликнул Пэй Мин, заставив Хуа Чэна ухмыляется. — Да! Бей его! — поддержала Баньюэ, удивив Пэй Су. «Что я пропустил? Что это с ними?» К последней фразе на его лице проступило нескрываемое свирепое выражение, он одной рукой поднял Ци Жуна повыше и с новой силой бросил о землю! Вновь прозвучал оглушительный грохот, и Ци Жуна размазало по полу так, что он стал похож на бесформенную лужу грязи, только хуже, чем грязь. «Крак» — маска треснула и рассыпалась на обломки, обнажая половину лица. И любой, кто взглянул бы сейчас на эту половину, обнаружил бы поразительный факт. Лазурный Демон Ци Жун и наследный принц Сяньлэ, демон и небожитель, две полные противоположности, внешне оказались на удивление похожи! Впрочем, когда отпала вторая половина маски и взору предстало лицо Ци Жуна целиком, стало заметно, что сходство не такое уж большое. Нижняя часть лица, нос, рот и подбородок очертаниями весьма точно совпадали у обоих. Но вот глаза и брови оказались совершенно разными. Глаза Се Ляня отличались мягкостью и спокойствием. У Ци Жуна, напротив, дуги бровей приподнимались высоко, глаза вырисовывались тонкими, ярко очерченными линиями. И хотя это был прекрасный юноша, при взгляде на его облик становилось ясно — с таким человеком наверняка крайне сложно совладать. — Это точно. Его Высочество выглядит как святой, в то время его двоюродный брат скорее сильнее замучит жертву, чем поможет.- согласился Инь Юй. Лазурный Демон с огромным трудом разлепил залитые кровью глаза и сквозь красную пелену увидел, что его мучитель сменил облик — перед ним предстал юноша в красных одеждах. Ци Жун, разумеется, раньше не видел истинного облика Хуа Чэна, но едва заприметив красные одеяния, в гневе и потрясении выдохнул: — Ты. Это ты! Хуа Чэн, раскрывший настоящую личность, произнёс: — Ты так и не ответил на мой вопрос. Как умер князь Аньлэ? Его взгляд в эту секунду был поистине страшен. Се Лянь бросился к нему с криком: — Сань Лан! Грот почти опустел, люди и демоны разбежались кто куда, и Се Лянь беспрепятственно оказался подле Хуа Чэна. Он принялся уговаривать: — Что с тобой? Не сердись, только, пожалуйста, не сердись, всё в порядке. Для начала просто успокойся, всё хорошо… Хуа Чэн старался не краснеть, ведь голос его Гэгэ был таким нежным, мягким и успокаивающим. Он аккуратно гладил Хуа Чэна по плечу, всё понижая и понижая голос. Когда Се Лянь, будучи маленьким ребёнком, злился или расстраивался, родители именно так и поступали — мягко гладили его по спине и нежным голосом повторяли слова утешения, поэтому принц решил применить тот же способ к Хуа Чэну. Ци Жун нахмурился, слегка завидуя тому факту, что его дорогой двоюродный братец сразу же начал утешать красное бедствие, а когда он в прошлом закатывал истерику, то братец только и делал, что ругал его. Затем посмотрев на спящего Му Цина улыбнулся, вспоминая, как его названный братец заботился о нем, утешил его и почти всегда был рядом. Какие бы злодеяния не завершил Ци Жун, Му Цин никогда не оставил его, мало и редко ругал, и даже за ругань извинялся, хоть виноватым всегда был Ци Жун. К его неожиданности это подействовало — только что взгляд Хуа Чэна был замутнён гневом, но после нескольких поглаживаний постепенно охладел и сделался ясным, губы его чуть шевельнулись. — Это подействует только с Его Высочество.- с улыбкой сказал Цинсюань. После чего Се Лянь вздохнул с облегчением. Однако так и не успел выдохнуть до конца. В следующий миг Хуа Чэн внезапно развернулся и легко коснулся его плеча. От прикосновения тело принца мгновенно оцепенело. Се Лянь совершенно не был готов к тому, что Хуа Чэн применит против него магию, и потому остолбенел на месте. Он не знал, что именно задумал Хуа Чэн, но беспокоился совсем не о себе, а о том, что тот опять потеряет над собой контроль, как случилось ранее. Некоторые застонали от досады. — Сначала беспокойся о себе, черт возьми! — выругался Фэн Синь. Он открыл рот, чтобы спросить, но тут же осознал, что не только не может двигаться, но и заговорить не получается — ни звука не слетело с губ. Се Лянь невольно почувствовал неладное. — Ты заморозил его? — спросил Цяньцю. — Да. Ци Жун, который в сражении совершенно ничего из себя не представлял, всё же оставался довольно остёр на язык. Залитый кровью, он разразился бранью: — Ах ты, ополоумевший одноглазый пёс! Я что, в собственном доме спокойно поесть не могу, чтобы тебя не прогневать?! — Неужели так сложно прожить хоть день без ругани? — нахмурился Цяньцю. — Иди к черту! — тут же злобно ответил Ци Жун, зная, что Му Цин спит, и ему можно. — Ожидаемо.- скучающее сказал Ичжэнь. Хуа Чэн изобразил улыбку и снова вбил его голову в пол. Затем поднял и повторил вопрос: — Как умер князь Аньлэ? Ци Жун огрызнулся: — А тебе, мать его, какое дело… Ещё удар, и снова вопрос: — Как умер князь Аньлэ? Так повторилось около десятка раз. Хуа Чэн, не переставая тактично улыбаться, снова и снова забивал голову Ци Жуна в землю, будто в его руке была не голова, а кожаный мяч. Излишке добросердечные личности отворачивались, чтобы не видеть подобную жестокость. Баньюэ не в счет. Она хочет понаблюдать за страданием Ци Жуна. И хотя убить Ци Жуна таким образом не представлялось возможным, именно по этой причине — невозможности умереть — Лазурный Демон не мог продержаться слишком долго. Даже если бы его голова была отлита из чугуна, выдержать подобное было чрезвычайно сложно. В конце концов, Ци Жун не вынес избиений и сменил тактику: — Если тебе заняться нечем, шёл бы тогда и сам полистал исторические книги!  Хуа Чэн холодно усмехнулся: — Если бы в книгах писали правду, разве пришёл бы я за ответом к такому никчёмному отродью, как ты? Он снова занёс руку для удара, но Ци Жун успел громко выкрикнуть: — Это был Лан Цяньцю! Его убил Лан Цяньцю!!! От подобной клеветы Лан Цяньцю гневно поворачивался на Ци Жуна, но ничего не мог делать и говорить из-за магии Луны. Он зло посмотрел на девушку, которая будто не замечала его. Неваляшка за пазухой Се Ляня содрогнулся, затем начал яростно раскачиваться. Он раскачивался слишком сильно, и Се Лянь не имел возможности его удержать, поэтому оставалось только молча наблюдать, как неваляшка в конце концов выпрыгнул наружу и принялся бешено крутиться на полу. Хуа Чэн даже не повернулся, но заклятие всё-таки снял. Снова разошлось облако красного тумана, а в следующий миг из него вырвался Лан Цяньцю, вернувшийся к человеческому облику. Будучи потомком августейшего рода, он никогда не подвергался подобной клевете, и сейчас, грозно указывая на Ци Жуна пальцем, воскликнул: — По какому праву ты плюёшь кровью в людей и городишь чепуху? Мы с Аньлэ были друзьями, кого ты хочешь обвинить в убийстве?! Ци Жуна тоже порядком удивило его внезапное появление, он спросил: — Ты — Лан Цяньцю? А ты-то какого чёрта здесь забыл?! — Обвинил его, хотя не знаешь как он выглядит? — с насмешкой спросил Хэ Сюань. Лан Цяньцю и сам не понимал, зачем его сюда привели, он лишь разгневался из-за обвинения, которое только что выдвинул ему Ци Жун, и потому твёрдо вознамерился выяснить всё до конца: — Ясно как белый день, что Аньлэ скончался от болезни, как ты можешь вот так заявлять, что это я убил его?! — Только такой идиот как ты, верит в подобную чепуху.- издевался Ци Жун. Хуа Чэн спокойно наблюдал, больше не отбивая удары головой Лазурного Демона будто мячом, и Ци Жун вступил в спор с Лан Цяньцю: — От какой, к чертям, болезни? Только ты и мог поверить в подобную ерунду. Он умер вскоре после Пира Чистого Золота, наверняка это ты тайно его прирезал, а если не ты, то кто-то из ваших старых прихвостней Юнань. Лан Цяньцю побледнел, ведь не мог его собственный народ убить его самого лучшего друга. Столь необоснованные обвинения повергли Лан Цяньцю в такую ярость, что у него позеленело лицо. Он в гневе бросил: — Не удивительно, что все дурно отзываются о Лазурном Демоне. Сегодня я смог лично убедиться в том, насколько он низок и лишён моральных качеств. — Вот черт, ты даже его, помешанного на этике заставил сказать что-то унизительное.- присвистнул от удовольствия Пэй Мин. — Ты всегда следуешь правилом, и не говоришь человеку плохое. А тут сказать такие унизительное слова, да еще и по больному.- объяснил Цинсюань, увидев растерянное лицо Цяньцю. Этой фразой он задел Ци Жуна за больное место. С тех пор, как Ци Жун прославился, вот уже на протяжении нескольких сотен лет и небожители, и демоны всех мастей и рангов скрыто и напрямую насмехались над его низкопробными вкусами. Ци Жун по этому поводу испытывал неописуемую злость, поэтому тут же разъярился: — Пусть я низок, но и то лучше, чем быть таким пустоголовым дурнем, как ты. Только и разговоров, что о дружбе, да о каком-то мирном сосуществовании. Люди Сяньлэ и люди Юнань могут стать друзьями? Могут мирно сосуществовать? Ты такой же, как твои мать с отцом — просто любишь разыгрывать из себя наивного простачка. Меня сейчас стошнит! Услышав укол в адрес родителей, Лан Цяньцю в гневе воскликнул: — Закрой рот! Мои мать и отец всегда поступали искренне и никогда не надевали маски, ты не смеешь порочить их доброе имя! «Как смеет Лазурный фонарь говорить, что мои родители плохие, они были очень добрыми и миролюбивыми!» — в гневе думал Цяньцю, не в силах шевелится. Ци Жун сплюнул и воскликнул: — Всего лишь горстка неблагодарного отродья мятежной армии, а туда же, бесстыжие псы! И в чём же их искренность? В том, что пожаловали потомкам Сяньлэ земли и княжеские титулы? Вот так наглость! Брать вещи, которые украли у других, и преподносить этим же людям в качестве подаяния. Всё, что у вас было, изначально принадлежало нам, народу Сяньлэ! — По сути это правда.- согласилась Лин Вэнь. Лан Цяньцю никогда не умел вести спор, и только смог выдавить: — Ты! Ты… — после чего запнулся. Ци Жун, видя, что тот от ярости начал заикаться, ощутил радость на душе и решил разгневать Лан Цяньцю ещё сильнее. Он хохотнул и добавил: — Но даже несмотря на то, что вы убили Аньлэ, смерть этого отрока не была напрасной — со стороны Сяньлэ убит лишь он один, а люди Юнань поплатились целым Пиром Чистого Золота. Жаль только, что не вышло прирезать тебя вместе со всеми, тогда бы вы на своей шкуре изведали, что значит конец династии! После этих слов Лан Цяньцю остолбенел и переспросил: — … Что ты сказал? Се Лянь в душе издал жалобный стон. Он ужасно сожалел, что не может сейчас вскочить и по примеру Хуа Чэна отвесить Ци Жуну подзатыльник, чтобы тот вновь уткнулся лицом в пол и закрыл наконец свой рот. Но Хуа Чэн наложил на него оцепенение, и как бы принц ни старался, не мог вырваться из пут заклятия. Лан Цяньцю спросил снова: — Что значит — не вышло прирезать меня вместе со всеми? Ци Жун, всей душой желая отомстить ему за обвинение в низости, самодовольно просиял и ответил: — Вот уж точно — яблоко от яблони недалеко упало. Глупость Вашего Превосходительства сохранилась сквозь века, я раньше и не ведал, что такое возможно! Сам посуди — люди Сяньлэ до тошноты ненавидели Юнань, а если кто-то относился к вам с добром, не заслуживал называться потомком Сяньлэ! Ты правда решил, что отпрыск императорского рода Сяньлэ станет водить дружбу с сынком государя Юнань??? Он делал это лишь для того, чтобы узнать всю подноготную вашего императорского дома, беспрепятственно всё спланировать и в день твоего рождения омыть кровью Пир Чистого Золота, вот и всё! Лан Цяньцю так побледнел, что стал похож на призрака. Се Лянь всеми силами пытался высвободиться из пут заклятия. Лан Цяньцю тем временем застыл как вкопанный. Спустя мгновения он, запинаясь, проговорил: — … Князь Аньлэ… и советник… б-были заодно? Он решил, что его наставник и друг сговорились, чтобы обмануть его, и одна мысль об этом уже наполнила его сердце невыносимой горечью и негодованием. Кто же мог представить, что Ци Жун вдруг спросит: — Советник? Ты об этом чародее Фан Сине? Да кто вообще был с ним заодно! Лан Цяньцю, услышав возражение, снова растерялся. — Ты же… ты сказал, что Аньлэ собирался омыть кровью Пир Чистого Золота. Но всем известно, что это дело рук советника. Неужели они не действовали сообща? Я… Он окончательно запутался. Ци Жун произнёс: — Чёрт знает, откуда вообще взялся этот чародей, какое ему было дело до всего этого! Лан Цяньцю, слушай и внимай: ваш Пир Чистого Золота омыли кровью люди Сяньлэ! Это Аньлэ, согласно плану, перерезал всех собачьих детей мятежной армии на том пиршестве. Кто ж мог подумать, что в самый неподходящий момент вдруг вломится этот чудаковатый советник? Аньлэ решил, что нас раскрыли, и второпях бросился ко мне, сказал, что его заметили и спросил, что нам теперь делать. Мы были потрясены, когда в ту же ночь узнали, что Пир Чистого Золота оросил кровью этот ваш советник, и об этом уже раструбили на всю страну! Лан Цяньцю не мог контролировать свою эмоции и слезы текли по щеке. Лан Цяньцю застыл и долго не мог прийти в себя. Затем наконец выдавил: — Если всё действительно так, почему ты не признался в этом раньше? Ци Жун фыркнул со смеху: — У меня что, с головой не всё в порядке? С чего я должен был признаваться? Кто-то взял на себя вину вместо меня — разве не лучший исход событий? Думаешь, я солгал, чтобы ты меня до непревзойдённого повысил? — тут он вдруг издевательски ухмыльнулся. — Ой-ой-ой, я понял. Ты, должно быть, не смеешь поверить в это, так? Ведь я слышал, что после всего ты заколотил своего наставника в гроб, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, ну что за дуралей, убил не того! Тайхуа чувствовал себя еще хуже при этом напоминание. Се Лянь закрыл глаза, слушая его радостный хохот, наполненный ядом, и коротко выругался в душе. Лан Цяньцю от злости сжал кулаки так, что хрустнули суставы. — … Ложь! — затем резко развернулся и обратился к Се Ляню, — если это правда, пускай он ничего не сказал, ну а ты? Ты почему промолчал?! Ци Жун, выплюнув отколовшийся зуб, спросил: — А ты, мать его, ещё кто такой? Вы что, все вместе решили устроить торжественный приём в моей резиденции??? Не удостоив его вниманием, Лан Цяньцю вновь спросил Се Ляня: — Если это был не ты, если ты никого не убивал, почему признал вину?! Неожиданно оцепенение спало с Се Ляня. Хуа Чэн наконец снял с него обездвиживающее заклятие. Вот только было уже слишком поздно. Лан Цяньцю ждал его ответа. Се Лянь медленно поднялся, немного размял запястья, а потом бросил лишь пару слов: — Полнейший вздор! Всеобщее разочарование достигла пика в этом слове Се Ляня. Лан Цяньцю на самом деле ждал от него что-то вроде: «Да, всё именно так, как он говорит». Однако Се Лянь ледяным тоном сказал лишь то, что сказал, тем самым опровергнув всё, что так складно наплёл ему Ци Жун. Ци Жуну это не понравилось. — Это кто здесь несёт вздор? Се Лянь ответил: — Ты. — он посмотрел на Ци Жуна сверху вниз и добавил, — Столько пустой болтовни, и ни слова правды. Чем ты можешь доказать, что именно потомок императорского рода Сяньлэ омыл кровью Пир Чистого Золота? Ци Жуну это словно показалось ужасно забавным. — Я сказал, что он убийца, значит, он убийца. Что тут доказывать? Да и какие могут остаться доказательства, если прошло уже несколько сотен лет? Се Лянь произнёс: — Поэтому я и назвал твои слова полнейшим вздором. Династии Сяньлэ и Юнань давно ушли в прошлое, оба государства исчезли без следа. Какой смысл ворошить былое и с новой силой разжигать вражду? — Если он заявит, что он один виновен в кровопролитии, то люди Сянь Лэ будут считаться невиновными во всем, так как это означает, что Лазурный фонарь лжет, чтобы расстроить тебя. — заметил Цзюнь У, смотря на Лан Цяньцю. Ци Жун, послушав, каким тоном были сказаны эти слова, на мгновение замер, как будто в его памяти что-то шевельнулось, и странно прищурился. Се Лянь же развернулся к Лан Цяньцю и спокойно сказал: — Ты своими глазами видел, как я убил твоего отца. Тогда прошло совсем немного времени после моего второго низвержения, и в душе я не мог смириться со случившимся. Вина за эту чудовищную ошибку лежит на мне. Но я считаю, что нет нужды втягивать сюда тех, кто совершенно не причастен. Лазурный Демон несёт полный бред, не остановился даже перед тем, чтобы облить грязью князя Аньлэ. Это лишь месть за то, что ты обвинил его в низости, не более. Если бы кто-то посторонний стал свидетелем их разговора, не смог бы удержаться от смеха. Кто-то спорит за право называться злодеем, совершившим страшное преступление! Несведущие решили бы, что омовение кровью Пира Чистого Золота — это какая-то неимоверно блистательная заслуга. У Лан Цяньцю спутались мысли, он схватился руками за голову и надолго задумался, прежде чем произнести: — Да… Это был ты, и никто другой. Ведь он всё видел своими глазами. В ту ночь он, исполненный радостного предвкушения, вбежал во Дворец Чистого Золота и увидел, как советник в чёрном одеянии вынимает длинный меч из груди его отца, как разлетаются кровавые брызги. И в ту секунду его отец, правитель государства Юнань, всё ещё протягивал к нему руку, всё ещё дышал. Но когда Лан Цяньцю бросился к нему, рука отца безвольно опустилась. Теперь все поняли, почему Лан Цяньцю так твердо верил, что убийцей является Его Высочество. В этот момент лежащий на полу Ци Жун вдруг подал голос: — Мой царственный двоюродный братец, ты ли это? Взгляд Се Ляня переместился к Ци Жуну. Поглядев на него, принц произнёс: — Ци Жун, судя по тому, что я вижу, все эти годы твоя жизнь была полна захватывающих событий. После этой фразы Хуа Чэн снял с него личину, надетую ранее. Увидев всех гостей, без спроса ворвавшихся к нему, в истинном обличии, Ци Жун так и вытаращил глаза. Лан Цяньцю же, сбитый с толку, проговорил: — Двоюродный братец? Ранее, услышав из уст Ци Жуна фразу «нам, народу Сяньлэ», он уже догадался о том, что при жизни Лазурный Демон являлся потомком Сяньлэ. Но и подумать не мог, что их с Се Лянем связывают подобные узы. — Это имеет смысл. Не попади мы сюда, я бы даже не думал, что они хоть как-то связаны.- сказал Инь Юй. — Они слишком разные.- согласилась Юйши Хуан. Ци Жун всмотрелся в лицо Се Ляня, затем оглядел его с головы до ног. То был странный взгляд, будто он алчно взирал на что-то необыкновенное. Но когда Ци Жун увидел за спиной Се Ляня меч Фансинь, то вдруг разразился громким хохотом: — Вот как, значит! Вот оно что! Так Фан Синь — это и есть ты! Ты и есть Фан Синь! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! И хотя Лан Цяньцю не понимал, почему тот смеётся, всё же почувствовал себя не в своей тарелке и гневно крикнул: — Что здесь смешного? Ци Жун со злобой огрызнулся: — Твоё какое собачье дело, если я решил посмеяться над своим двоюродным братцем? Совсем недавно я сказал, что глупость Вашего Превосходительства сохранилась сквозь века, уж простите, я извиняюсь за моё невежество. Ведь ты — ученик великого мастера, а раз твой мастер таков, разве ты мог вырасти умником? — он развернулся к Се Ляню, — Ты перебежал на сторону Юнань и поступил на службу советником, но дослужился до того, что собственный ученик проткнул тебя мечом. Разве не захватывающе? Разве не уморительно? Ну не поделом ли? Что за простофиля! Стоило ему выговорить полслова «простофиля», Хуа Чэн снова обрушил на него удар, подобный молнии. Однако Ци Жуна и так-то не просто было заткнуть, а теперь, когда Се Лянь явил ему своё лицо, Лазурный Демон отчего-то и вовсе десятикратно воодушевился. Даже когда его вновь вбили в землю, непрерывно раздавались упрямые крики: — Простофиля! Простофиля! Простофиля! На каждое слово приходился новый удар, отчего пол залило кровью. Се Лянь остановил вновь занесённую руку Хуа Чэна и произнёс: — Сань Лан, прекрати! — Он излишне добрый.- нахмурился Хэ Сюань. Хуа Чэн резко возразил: — С какой это стати?! Се Лянь ответил: — Всё в порядке, не обращай внимания, этот человек болен и весьма назойлив. Позволь мне с этим разобраться. Тебе не стоит связываться с ним. Принц мягко похлопал Хуа Чэна по плечу и тот, спустя долгое время, наконец тихо произнёс: — Хорошо. Ци Жун оторвал голову от земли, с огромным трудом откатился в сторону и выплюнул: — А чего ты строишь из себя добродетель? Если правда не хотел, чтобы он избил меня, так и задержал бы его с самого начала! Что толку, что ты теперь притворно просишь прекратить? Никто тебя за великодушие по головке не погладит! Се Лянь ответил: — Я задержал его лишь потому, что не желаю, чтобы он пачкал руки. Тебе не кажется, что ты возомнил о себе немного лишнего? После этих слов на залитом кровью лице Ци Жуна промелькнула вспышка гнева. Он злодейски рассмеялся. — Ой-ой-ой, царственный братец, а ты неплохо ладишь с Хуа Чэном, как я погляжу! А я-то думал, как же так вышло, что когда я отправил подчинённых передать тебе наилучшие пожелания от меня на Праздник Призраков, ни один из них не вернулся! Оказывается, всё потому, что ты за Хуа Чэна спрятался! — Похоже ты защищал его еще до того, как вы встретились.- с веселой ухмылкой сказал старший Пэй. — Ты действительно романтичен, идеально подходишь для Его Высочества. — Юйши Хуан с мягкой улыбкой одобрила их отношения. Се Лянь ничего не знал о том, что Ци Жун когда-то подсылал к нему своих слуг. В ночь Праздника Призраков он впервые повстречал Хуа Чэна и привёл юношу в монастырь Водных Каштанов. Наверняка с теми подчинёнными, которых послал Ци Жун, разобрался Хуа Чэн. Подумав об этом, принц невольно взглянул на юношу рядом с собой. Ци Жун всё не унимался: — А ещё зовёшь его Сань Ланом, тц-тц-тц, что у вас за тесные отношения! Братец, но ты же важный чиновник Верхних Небес, как ты можешь якшаться с подобной нечистью? Не боишься запятнать свою репутацию? Ты ведь у нас такой идеальный, такой чистый и безупречный, озаряешь мир своим божественным сиянием, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… — Как будто его это волнует. Чиновники Верхних Небес в той или иной степени соглашались, что речи Му Цина всегда звучат немного язвительно. Но если бы они для сравнения послушали, как разговаривает Цин Жун, то узнали бы, что значит истинное ехидство, и поняли бы, что всё это время несправедливо обвиняли Му Цина. К тому же, Ци Жун не только говорил, он ещё и играл. Схватившись за грудь, будто охваченный горем, он произнёс: — Мой царственный братец, твой младший брат все эти годы ни секунды не провёл, не вспоминая о тебе. Посмотри, с каким старанием я возвёл для тебя это каменное изваяние! А потом поставил перед собой, чтобы каждую минуту, каждую секунду лицезреть твой героический облик. Ну как, неплохо сработано? Тебе нравится? Если не нравится, ничего страшного, так даже лучше, я могу сделать ещё, ха-ха-ха-ха-ха… Стоило ему упомянуть каменную статую, лицо Хуа Чэна вновь стало распространять вокруг морозную стужу. Если бы Се Лянь только что не попросил его остановиться, он бы уже отвесил наглецу хорошего пинка, втоптав его в землю. Се Лянь же отлично знал, каков характер Ци Жуна. У него была примечательная особенность — чем явственнее реагировать на его слова, тем сильнее он будет распаляться и подпрыгивать от радости. Нужно было действовать вопреки его ожиданиям, поэтому принц улыбнулся и преспокойно ответил: — Скульптура довольно неплоха, вот только вкусы у художника явно не слишком высоки. Надеюсь, это не очень тебя расстраивает. Принц добился своего — улыбка тут же сползла с лица Ци Жуна, демон холодно прошипел: — Радовался бы, что хоть я, памятуя о прошлом величии, сделал одолжение и установил статую в твою честь. Кто ещё станет так почитать тебя? В этот раз ты наверняка вознёсся лишь благодаря тому, что ухватился за штанину Цзюнь У да заливался горькими слезами, падая ниц, так что до крови колени стёр. В чертогах Верхних Небес, куда ни глянь — который небожитель не превзойдёт тебя в достоинстве и величии? Даже вознесшиеся всего двести лет назад, и те имеют право попирать тебя ногами. Тебе уже скоро за восемьсот, и посмотри, до чего ты докатился, неудачник! Се Лянь лишь мягко улыбнулся. — Да, твой старший брат поистине невезучий. Не то что младший: всего восемьсот лет — и уже «свирепый». Многие откровенно смеялись над Ци Жуном в этой сцене. Се Лянь прекрасно знал, чем его усмирить. Хуа Чэн так и прыснул в сторону, а лицо Ци Жуна сделалось по-настоящему зелёным. Он пробежал глазами по всем присутствующим и вдруг выпалил: — По всему выходит, что ты сегодня упросил Хуа Чэна помочь тебе приструнить меня, отвести душу и поратовать за справедливость, так? Се Лянь растерянно замер, ведь если подумать, то ситуация выглядела именно так, здесь возразить было нечего. Ци Жун добавил: — Вы только поглядите, стоило мне сказать о тебе что-то дурное, ух, как он разгневался! Неужто божественный свет над твоей головой так сильно затронул его, что он ослеп от этого сияния? Ай-яй-яй, я вспомнил, кажется, он и так-то был слеп на один глаз! Ха-ха-ха… Смех оборвался, едва начавшись — перед глазами Ци Жуна вдруг потемнело, лицо объяло болью, изо рта хлынула фонтаном кровь. Не удивительно, ведь кто-то снова его ударил. Вот только на этот раз это оказался не Хуа Чэн, а Се Лянь. Многие удивились, поскольку ни разу не видели, чтобы Се Лянь поднял на кого-то руку. Принц нанёс удар с поразительной скоростью, после чего холодно бросил: — То, что я раньше не бил тебя, не значит, что никогда не сделаю этого. Удар был настолько сильным и жестоким, что Ци Жун смог снова подать голос лишь спустя довольно долгое время. Будто шкодливый пёс, он разлёгся на земле и расхохотался, не прекращая тарабанить кулаком о пол. — Царственный братец, ты ударил меня, ты всё-таки меня ударил! Небеса всемогущие, наш возвышенный и добросердечный, сострадающий всему живому, всегда готовый прийти на помощь Его Высочество наследный принц, который даже муравья не раздавит, выплеснул на меня свой гнев, да ещё и ударил, подумать только, он ударил меня! Страх какой, спасайся кто может!!! Он перевозбудился до невозможности, вплоть до того, что стал похож на безумца. Лан Цяньцю никогда не приходилось видеть настолько странного поведения. Глядя на развернувшийся перед ним театр одного актёра, небожитель потрясённо застыл, а потом пробормотал себе под нос: — Он… он сумасшедший? Се Лянь привык к подобному, и потому не выглядел удивлённым, только произнёс: — Ты сам всё слышал, он просто безумен, у него с головой не всё в порядке. Нельзя верить ни единому его слову. Внезапно Ци Жун перестал смеяться, его лицо вновь сделалось серьёзным. С холодной усмешкой он возразил: — Не спеши перед другими объявлять меня безумцем. Ответь-ка мне, как умер князь Аньлэ? Цяньцю моментально приготовился узнать правду. Только что Хуа Чэн задавал тот же вопрос Ци Жуну, а теперь он сам спросил об этом Се Ляня. Лан Цяньцю моментально приготовился слушать. Сердце Се Ляня сжалось, он не мог сразу ответить на этот вопрос. Тогда Ци Жун медленно приподнялся и сел, опираясь на каменную статую, затем сказал: — После смерти Аньлэ я вскрыл его живот, чтобы осмотреть. — Отвратительно.- нахмурились многие. Оказалось, что все его внутренности были повреждены невероятно свирепым и яростным потоком Ци меча, поэтому и внешних ранений не осталось, но при этом он без остановки кашлял кровью. Обыкновенный мечник просто не смог бы применить столь изощрённый приём. Я тогда решил, что предатели из Юнань позвали иноземного мастера, чтобы подстроить всё так, будто Аньлэ скончался от болезни. Но теперь, если хорошенько подумать, становится ясно — был ещё кое-кто, способный совершить подобное. И это, конечно же, мой дражайший беспристрастный и справедливый двоюродный братец. Как-никак наш Бог Войны в короне из цветов, Его Высочество наследный принц — словно белый лотос с горы Тяньшань, в чистоте и непорочности не имеющий равных… Это открытие шокировало многих, особенно Цяньцю. Они не могли поверить, что такой добросердечный Принц мог так жестоко поступать с кем-то, особенно со своим родственником. — Князь Аньлэ был достойным сыном народа Сяньлэ. Послушно следуя моим указаниям, он притворился, что хочет стать тебе другом, а потом на Пиру Чистого Золота разом разделался со всем выводком неблагодарных псов Юнань. Когда твой наставник застал его на месте преступления, Аньлэ сбежал. А ты, явившись во Дворец Чистого Золота, на всю страну издал приказ о поимке советника Фан Синя. Это только предисловие, и каждое слово здесь — правда… Те, кто поумнее, тут же все поняли и уставились на Се Ляня, который спал. Се Лянь несколько раз порывался подойти и заткнуть Ци Жуну рот, но Хуа Чэн не позволил ему этого сделать. Принц снова воскликнул: — Сань Лан! Однако Хуа Чэн безмолвствовал, не давая ему пройти мимо себя. И чем настойчивее Се Лянь пытался пробиться к Ци Жуну, тем быстрее слова вылетали изо рта демона: — Но когда мой святой двоюродный братец своими глазами увидел, как Аньлэ совершил убийство, он наверняка подумал: куда же это годится? Так ведь неправильно! И потому отправился за князем Аньлэ, чтобы наставить его на истинный путь. Но потом вдруг осознал — ой, вот ведь незадача, планы Аньлэ не ограничивались лишь тайным убийством нескольких предателей, наставить его на истинный путь не представлялось возможным! Тогда он собрал волю в кулак и своими руками прикончил последнего оставшегося отпрыска кровной линии собственного императорского рода! А потом, когда ты схватил своего наставника и заколотил его в гроб, жизнь моего двоюродного братца под маской величественного и грозного советника завершилась. Братец, скажи-ка, верно я говорю? Лан Цяньцю тупо уставился на экран, испытывая психический срыв. Он отхаркнул кровью к ногам коленопреклонённой каменной статуи и добавил: — Мне ли не знать тебя! Ты ведь обожал творить подобные вещи. О, наши прадеды, отошедшие в иной мир, полюбуйтесь, какого благонравного отпрыска вы породили! Из-за него род Се из Сяньлэ не просто лишился всего, но и вообще прервал своё существование на земле! Се Лянь! Ты — вестник несчастий, злой дух поветрия! Твоё рождение поистине стало самой большой бедой для государства Сяньлэ, ну почему ты всё никак не сдохнешь, почему до сих пор имеешь наглость жить на этом свете??? Лан Цяньцю вмешался: — Но я своими глазами видел, как советник пронзил мечом сердце моего отца, как ты это объяснишь? — Вполне возможно, что его поставили.- предложил Ичжэнь. Ци Жун ответил: — Если ты не сдурел и не ослеп с перепугу, я могу дать лишь одно объяснение увиденному тобой. А именно — Аньлэ действительно поранил твоего отца мечом, но не насмерть. Лан Цяньцю спросил: — И советник… добил его? Ци Жун возмущённо вскрикнул: — Что ты такое говоришь! Мой дражайший двоюродный братец — добрейшей души человек, разве мог он сразу добить умирающего? Ему наверняка неловко было вот так без предисловий совершать убийство. Сначала нужно было соблюсти приличия и попытаться помочь раненому. Вот только… хе-хе, боюсь, что твой отец сам себя погубил. Лан Цяньцю: — Что значит — сам себя погубил? Ци Жун: — Что первым делом захочет совершить человек, которого едва не убили, но потом спасли? Какое желание охватило тебя самого, как только ты увидел во Дворце Чистого Золота стольких убитых? Лан Цяньцю, всё ещё не понимая, к чему он клонит, ответил: — … Схватить убийцу. Ци Жун: — Вот и ответ! После того, как мой дражайший братец спас твоего отца, тот, едва перевёл дух, наверняка первым делом заявил: «Советник, скорее, это сделал князь Аньлэ, немедля убей князя Аньлэ!» Нет-нет, не только его, он наверняка сказал что-то ещё более ужасное, например: «Советник! Позови Цяньцю! Созывай всех! Убейте каждого отпрыска Сяньлэ в моём государстве! Я хочу, чтобы они были погребены вместе с умершими членами нашей семьи!!!» Лан Цяньцю не мог остановить слезы, став еще белым, не веря услышанному. Он столь точно изобразил полную гнева и отчаяния речь, что у слушателей пробежали мурашки по коже. Лан Цяньцю медленно побледнел. Ци Жун продолжал: — Но даже если он тогда не приказал их убить, ведь твоя мать и остальная родня из выводка предателей были убиты Аньлэ прямо на его глазах, и государь рано или поздно отдал бы приказ казнить всех потомков Сяньлэ в своём государстве. Твой драгоценный наставник, как это понял, подумал — не пойдёт. Как ни крути — не годится, старикашку нельзя оставлять в живых. Поэтому он, конечно же, — хлоп! — и забрал у него последнюю надежду. Такой он, мой братец, всё строит из себя святого, который не терпит несправедливости, вот только каждый раз всё портит подобными выходками, когда и другим навредил, и себя погубил; хотел двум господам угодить, в итоге обоих прогневал, хи-хи-хи, ха-ха-ха-ха-ха… Все замолчали, не зная как это комментировать. Многие пытались сдержать слезы. Цинсюань обнял Хэ Сюаня со слезами, жалея Принца, как и Юйши Хуан. Фэн Синь очередной раз задался вопросом, что было бы, если бы тогда он не ушел. Мэй Няньцин сильно пожалел Се Ляня, такую судьбу и врагу не пожелаешь. Но были и те, кому было все равно. Ронг Сию и Фу Яо. Фу Яо сидел скучающим видом, а первого волновал только его Принц. Заметив равнодушие этих двоих на происходящее, Цинсюань в гневе и слезами воскликнул: — Как вы можете так спокойно сидеть, когда нам показали такие страдания Его Высочества?! — Страдание, говорите? — с насмешкой спросил Фу Яо. — Повелитель ветра, на вашем месте я бы так поднимать голос не стал бы, особенно учитывая того, что я могу с легкостью уничтожить вас. А насчет нашей спокойности… Поверьте, мы видели вещи и похуже. Его слова заставил Уду и Черновода беспокоится за Цинсюаня. И на то, что они видели вещи и похуже, никто не сомневался.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.