ID работы: 7813826

Принцесса и ассасин

Гет
NC-17
В процессе
49
автор
Размер:
планируется Макси, написано 1 697 страниц, 143 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено с указанием автора и ссылки на оригинал
Поделиться:
Награды от читателей:
49 Нравится 28 Отзывы 20 В сборник Скачать

ТIV. Глава 5

Настройки текста
      Тёмные ассасины зачастую не любили своих прямых соперников — светлых ассасинов. Однако, несмотря на условности, у них было что-то общее, а точнее — миссии. Глава Иви не терпела, чтобы её подчинённые просиживали без дела долгое время на одном месте. А Ганз с Арселис к таким никак нельзя было отнести. Да, сестра отличалась своей незаменимой ленью, сформировавшейся у неё из-за того, что напарник часто выполнял работу за двоих или попросту запрещал ей ввязываться в какие-то проблемы, появлявшиеся в их деле. Поначалу это можно было списать на то, что ассасин не хотел, чтобы пока ещё подросток, тем более девочка, разом, не подготовившись, глубоко ныряла в пучину будней клана Земли. Джейкоб, тогда ещё ведущий цельный клан, не был особо против такой манеры поведения со стороны друга, хотя и понимал, что полностью оградить Арселис от их реалий всё равно не получится, что тот часто и говорил брату, но русоволосый не шибко слушал его советы (в отношении этого вопроса ассасины не сходились во мнении). Он только-только начинал свой путь «отцовства», поэтому был неопытен и наивен в некоторых вопросах. Конечно, со временем, по мере взросления девушки, ему всё же пришлось принять данное, да и она сама стала чаще обращаться к нему с просьбами не ограничивать её в собственном деле. В конце концов, это именно он привёл её сюда, значит, Арселис автоматически становилась частью клана и частью того порядка, что в нём царил, становилась одной из них, из ассасинов клана Земли, становилась равной каждому и приобретала те же права и обязанности, что и все вокруг неё.       Ганз старался, как мог, как считал нужным, но это особенное качество для ассасинов — лень, которая разве что не была прописана в Законе о её запрете, — отпечаталось в неокрепшем уме девочки и сопровождало её с тех самых пор. Справедливости ради стоит сказать, что этот изъян не стал для неё роковым, а даже наоборот, сыграл ей на руку, потому как привязанность и преданность своему воспитаннику, спасителю, любимому покрывали любые её недостатки. Ради Ганза она готова была сделать всё, что угодно, готова была отдать за него жизнь, если бы в том была необходимость. И это стремление делать его жизнь самой лучшей, несмотря ни на что, поспособствовало тому, чтобы Арселис не теряла хватку, всегда помнила, кто она и для чего живёт. Так, редко кто мог усомниться в том, что неудачи могли бы выбить её из привычного темпа жизни.

──────⟨ ⟡ ⟩──────⟢

      Новая миссия была чуть ли не глотком свежего воздуха для Ганза. Он ненавидел проигрывать, особенно такому сопляку, как глава клана Огня. Вот, почему Арселис была так рада личному поручению главы Иви. Не имея дел с кланом Огня, напарники могли отвлечься от слабости в своих глазах. Хоть глава и сказала, что на это не стоит обращать внимания (поскольку деньги в итоге были получены), да и сам парень довольно быстро забыл эту неприятность, для старшего ассасина второго клана Земли единственным выходом было забыть о проигрыше благодаря отвлечённой работе. Тем более, Иви подчеркнула, что задание особой важности, почему им предстояло хорошенько на нём постараться.       В ближайшем от клана городе напарники встретились с заказчиком. Тот пояснил им детали, связанные с делом, о которых Иви не стала распространяться, после чего отдал половину положенной суммы.       Дело действительно было важным: лишить головы единственного в городе, кто имел право лишать людей головы. Палачи в Третьем королевстве ещё не изжили себя. Порой Асонскому королю думалось, что их популярность лишь нарастала в некоторых ситуациях, но не спешила идти на спад, это точно. Впрочем, он не имел желания навязывать свои мысли соседнему правителю: их нейтралитет не стоило расшатывать ни в ту, ни в другую сторону, так считал правитель Четвёртого королевства. Раз в стране процветала подобная профессия, лишить жизни палача было делом чести. Народ боялся этих людей. Они казались им не от мира сего: угрожающие, никогда не показывающие своего лица (оттого наводили ещё больший страх, потому что естественно были среди всех, так же покупали пищу, пили пиво в трактирах, ходили на выступления артистов, смеялись над шутами, слушали музыку и растворялись в ней, из-за чего люди не могли избавиться от страха, что они могли проходить прямо среди толпы, а может, даже и совсем рядом с ними), всегда в красном или в чёрном, под сплошной маской с двумя отверстиями для глаз и, главное, с мощными и острыми заточенными топорами в руках наперевес. Ассасины и жандармы с королевскими особами были, по сути, единственными, кто не боялся иметь дело с палачами, смотреть им прямо в глаза и чувствовать себя рядом с ними, как обычно, без тревоги за свою сохранность.       Тёмные ассасины, в отличие от светлых, редко задавались вопросами чести и справедливости, но даже им были знакомы причинно-следственные связи. По правде говоря, Ганз с Арселис были исключением из правил во втором клане Земли, потому что лишь они имели смелость и искреннее желание поинтересоваться о причине той или иной просьбы заказчика. Старший ассасин в последние пару лет старался чаще вникать в суть проблемы, поскольку в глубине души не хотел впутывать напарницу в бессмысленные убийства. Это было вовсе не в его характере, но ради неё он тоже был готов на многое. В этот раз они тоже спросили об этом. Ответ был не так прост, но, по крайней мере, очевиден. Месть. Она всегда умело управляла чувствами оскорблённого человека, порой не оставляя ему шанса всё исправить или забыть другим способом. К сожалению, в каждом мире это чувство всегда будет сопровождать его, даже если это будет царство мира и покоя. Человек — основной источник поступления её необыкновенной энергии. Пока он будет существовать, месть будет его скрытым, невидимым до поры до времени спутником. И лишь от самого же человека будет зависеть, выпустит ли он её на волю в течение жизни или похоронит вместе с собой в могилу, оставшись чистым, праведным и несломленным. Но зачастую месть оправдывают. Так и в этом случае. Месть его была непроста — это была месть за сына. Мэр города приговорил парня к обезглавливанию лишь за то, что тот полюбил его дочь и собирался на ней жениться, а её отцу очень не понравилось такое развитие событий. Извечная проблема — огромная разница в социальных статусах молодых людей. Он — обычный крестьянин, она — дочка главного человека в городе, соответственно, с самого рождения — почитаемая дама, вольная выбирать себе жениха, лишь подобного своему положению в обществе.       — Его казнили на моих глазах! — с яростью в голосе отвечал мужчина. — Мэр стоял в той же толпе зевак, что и я, но у меня не хватило мужества подойти к нему и сделать хоть что-то, чтобы облегчить ту участь, которая ждала моего сына. Я боялся за его мать: она бы не пережила потерю сразу нас обоих, а я был уверен, что не выдержал бы натиска этого человека.       Ганз курил чуть в стороне, облокотившись о стену какого-то закоулка. Арселис сидела возле заказчика, полубоком к напарнику, и внимательно слушала историю. Вопреки её особой настороженности по отношению к чужакам, в моменты, когда она видела в людях не более, чем обычных страдальцев, девушка открывалась с противоположной стороны и могла проявлять сострадание и внедряться в проблемы людей. Такое случалось очень редко, но именно в таких случаях была совсем другой. Ассасин Земли тем временем оставлял этап переговоров на неё, но в то же время так же вслушивался в причину их миссии. Он никак не показывал свою заинтересованность, но на самом деле был весь внимание, не пропуская ни единой важной детали в рассказе человека. Наверное, сказывались старые привычки жизни в клане Джейкоба, где за бездумные заказы ассасины получали жёсткую взбучку.       Когда в речи мужчины прозвучало слово о мэре города, Ганз демонстративно усмехнулся, по-прежнему уставившись куда-то вверх и держа сигарету меж двумя пальцами навесу. Он выпустил стремительный поток дыма изо рта и повернул голову к заказчику.       — Этих тварей мы умеем душить по всем правилам нашего Сообщества, — с недоброй улыбкой на устах проговорил ассасин, кажется, вспоминая о чём-то. Арселис поддержала его высказывание, кивнув. — Мы обязательно сделаем то, что Вы хотите, — закончил тот, выбросив сигарету в сторону и поправив оружие за спиной.       Мужчина, видимо, проникшись их заинтересованностью в его неудачно сложившейся жизни, бросился ребятам в ноги и, сложив руки перед собой, перекрестился, а затем собирался перекрестить и ребят. Однако Ганз вовремя заметил его намерения, потому незамедлительно подал знак Арселис остановить внезапно начавшуюся вакханалию.       Именно этого он всегда просто терпеть не мог. Бывали вот такие слишком чувствительные люди, которые поначалу казались полными ненависти к своему неприятелю, с горящими глазами, готовые на всё, что угодно, лишь бы их просьба воплотилась в жизнь, а потом, словно по щелчку пальцев, они вдруг превращались в скучных и беспомощных доходяг, неспособных держать свои эмоции при себе. Желание Ганза выяснять все нюансы задания, но при этом ожидать полного хладнокровия от заказчика пока ещё трудно ему давалось, но он не мог отказаться ни от одного, ни от другого, поэтому периодически был вынужден переживать подобное, хоть это и тратило его собственное время. Прежде чем заказчик опустил два пальца себе на лоб, Арселис ловко схватила его за выставленную руку и не дала начаться нежелательному действию. Сестра была совсем близко к нему, почти нависая над крестьянином.       — Вскоре мы сами Вас разыщем.       После чего последовал оглушающий удар в голову, отчего мужчина повалился на землю без сознания. Девушка слегка сморщилась и поджала ладошки под себя, словно это её кто-то больно ударил.       — Кажется, я немного перестаралась, — сказала она, имея в виду то ли удар, то ли в целом своё льстивое поведение по отношению к нему.       Ассасин выпрямилась и встряхнула рукой, расслабляя кулак, повернулась лицом к напарнику. Тот пристально всматривался в бесчувственное тело, затем шумно сплюнул и устремился прочь отсюда, выходя на оживлённую улицу. Та поспешила вслед за ним. Уже будучи в нескольких метрах от закоулка, парень раздражённо выдал:       — Конечно, перестаралась. Ты была с ним слишком мягкой.       Арселис пристроилась рядом и поправила волосы на лбу в правую сторону.       — Что ты всполошился? Я, между прочим, ради нас же стараюсь, — мимолётно задрав подбородок, ответила напарница, не видя в произошедшем своей вины. — Если я мила с ними, наша надбавка к оставшейся сумме награды всегда возрастает.       Ганз, даже не остановившись, резко развернулся на месте и взял её за плечи. По его глазам она поняла, что тот был явно рассержен.       — С этого момента ты прекратишь этим заниматься, — жёстко парировал русоволосый.       — Что не так я сделала? — нахмурившись, спросила та, принимая его ультиматум близко к сердцу.       — Прекрати делать вид, что ты действительно переживаешь за их судьбы. Это жутко бесит! — неожиданно резко высказался парень и отпустил её, продолжив бесцельный путь вперёд.       Он смотрел на неё и умом понимал, что не хотел, чтобы всё так вышло: он уже начал задумываться о том, чтобы постепенно отучать девушку от себя. Она стала достаточно взрослой, чтобы самой о себе позаботиться, чтобы самой решать свою судьбу. Ганз опасался, что все её стремления помочь людям превратятся в обыкновенное желание заработать больше денег, давая им ложные надежды и показываемые чувства. С одной стороны, ему было плевать на тех, с кем его сводила судьба, потому что все те, кто был для него дорог, уже существовали в его жизни, с другой стороны, его внутренняя борьба между привязанностью к этой девушке и одновременным желанием ей лучшего будущего, без смертей, убийств, крови и горя, сводили его с ума. И вся эта неразбериха выливалась в агрессию. Он злился, в первую очередь, на себя самого, потому что понимал, что он тоже причастен к тому, что Арси делала сейчас, и на неё, выливая накопившуюся желчь, хотя совсем этого не хотел.       Арселис была в растерянности, потому ещё какое-то время просто стояла на месте, неуклюже поворачивая голову в разные стороны, пытаясь переварить его претензии. Наконец, спохватившись о его стремительном отдалении, девушка ринулась к Ганзу и нагнала его, треснув по плечу с разбегу.       — Какого чёрта ты разозлился? — она буквально вынуждала его остановиться и всё ей прояснить.       Однако ассасин был иного мнения. Он притормозил, поскольку она отвесила ему оплеуху, но на этом всё и закончилось. По крайней мере, пока что. Напарник, не отрывая головы, покосился на неё глазами, поджав при этом губы. Его взгляд не терпел возражений. Они молча продолжили идти к главным воротам города, за которыми должны были организовать себе ночлег, потому как были предупреждены, что мэр вернётся с текущих дел только на следующее утро. А палач в этом деле мог и подождать.       Меж тем на город опустилась ночь. Неподалёку напарники устроили себе ночлег. Их окружали редкие деревья, а укрытием служили сплошные скалистые овраги. Они нашли удобное в расположении место, образующее полумесяц из каменных неравномерных столбов, частично покрытых густой растительностью. В центре неглубокого полумесяца даже было внушительное отверстие, под которым можно было спокойно расположиться на ночь и не бояться быть пойманным диким зверем или обычным дождём.       Пока Арселис разводила костёр, Ганз осматривал окрестности, чтобы точно убедиться в их относительной безопасности. Ввиду того, что они остановились не так далеко от людного города, можно было не особо опасаться незваных гостей, но за пределами голых зданий из камней всё равно стоило ожидать, что угодно.       Они сидели друг напротив друга, их разделял лишь костёр. Летние ночи в Третьем королевстве были тёплыми, но бывало так, что погода вела себя капризно и не оправдывала ожиданий внешних жильцов. К тому же, людям был необходим дополнительный источник защиты в виде огня: никто из зверей не осмелится просто так к нему подойти. Ганз покуривал табак, а Арселис, как обычно, полировала до блеска их оружие, поглядывая при этом на парня, поскольку чувствовала напряжение между ними. Она переживала из-за этого, но не могла предпринять что-то эффективное для разрешения молчаливого конфликта, ведь в моменты стресса привыкла полагаться на напарника, опираться на его сильное и крепкое плечо. В этой ситуации она не могла потерять свою гордость и держалась строго.       Ганз курил уже довольно долго, Арселис тоже не оставляла своего занятия. Парень видел, что она периодически бросала на него душащий его взгляд, но демонстративно молчал. В какой-то момент девушка резко остановила руку, совершенно открыто подняла голову на уровень ассасина и отложила ружьё на место. До сих пор ребята слышали лишь треск костра и шорох мелких грызунов, слонявшихся по зарослям. Зеленоглазая пристально вглядывалась в напарника, а тот делал вид, будто не замечал её, и продолжал докуривать свою сигарету, смотря перед собой, словно куда-то в пустоту.       — Да скажи, наконец, что произошло?! — внезапно взревела Арселис, выбив сигарету пущенным в неё кинжалом, что та сразу вылетела из пальцев парня. Тот даже не дёрнулся и ещё какое-то время держал руку возле лица, приставив указательный и средний пальцы к небу. — Ты… — вдруг осеклась девушка, вставая на ноги и понижая градус своего негодования. Если напарник никак не реагировал на неё, это значило худшее из возможного, потому что он всегда, даже когда злился, отвечал ей без задержки.       Без слов Ганз встал, нашёл окурок в темноте, потушил его и, по всей видимости, собрался ложиться спать. Арселис смотрела за всеми его действиями и не понимала, как себя вести. Подобные сцены происходили между ними от силы пару раз за всю их совместную жизнь, поэтому ей было трудно ориентироваться в ситуации. Каждый раз ей казалось, что вот он, конец их связи, что возникшая проблема обрубила их взаимопонимание, и им больше не удастся вернуться к прежним отношениям. Арселис знала лишь два пути: либо отдавать себя полностью, либо не знать его вовсе.       Безмолвие страшило девушку. Пожалуй, равнодушие со стороны Ганза было единственным, чего она действительно боялась и ни за что не хотела бы принимать. Почему он ничего не говорил? Когда мелькнула та отправная точка, откуда у него пропало желание с ней разговаривать? После странных действий напарника Арселис решила не капризничать, потому легла под скалой вместе с ним.       Что бы между ними ни происходило, физической близости им не удалось бы избежать. Или так хотел сам Ганз — не уходить куда-то в другое место, чтобы не ложиться с напарницей рядом. У них был один тюфяк на двоих, а одеялом пользовалась только Арселис — русоволосому было легче без него. Они лежали спиной друг к другу, впрочем, сегодня это даже не обсуждалось, хотя обычно девушка могла себе позволить придвинуться к собрату чуть ближе или случайно коснуться его ногой или рукой.       — Арси… — вдруг прозвучало в полной тишине.       Девушка вздрогнула от его тихого голоса, наполнившего почти полностью замкнутое пространство. Она ощущала напряжение между ними даже спиной и от этого не могла уснуть.       — Арси, — услышала она отчётливее, но по-прежнему не реагировала.       Тогда её шею обдало горячим дыханием, и она не выдержала, круто подняв корпус на руках. Сначала слегка повернулась к нему, а потом уже полностью развернулась лицом. Ганз сидел сгорбившись и всем видом показывал, что хотел бы наконец поговорить. Арселис растеряла всю свою гордость после второго его зова и готовы была на всё, только бы услышать, что тот собирался сказать.       — Я не хотел тебя обидеть, — спокойно начал Ганз.       — Видела я, чего ты не хотел! — обидчиво возразила зеленоглазая, однако в душе была рада, что они смогут всё прояснить.       — Мне неважно, что скажут другие, — неожиданные слова полились в её сознание. Ассасин прикоснулся ладонью к её щеке и задержал её, время от времени поглаживая большим пальцем. — Как мне донести до тебя, что я желаю тебе лучшей жизни, чем есть сейчас?       — А чем плоха наша жизнь сейчас? — повысив голос, удивилась та.       Ганз как будто испугался её вопроса и снова замолчал, задумавшись. Он опустил ладонь вниз, но воспитанница быстро накрыла её своими, ожидая ответа. Парень помедлил, а затем неспешно выудил руку из её хватки, при этом произнося:       — Тем, что она «наша», — он посмотрел на неё совершенно серьёзным взглядом.       — Повтори, что сейчас сказал, — сквозь зубы процедила девушка. Очевидно, она была недовольна этими словами.       — Я свой долг выполнил. Ты уже выросла и сможешь позаботиться о себе. Без меня, — без колебаний исполнил её просьбу.       Однако это было не то, что она хотела услышать. Её голова просто взрывалась от его слов, а сердце — ступало по осколкам с каждой последующей фразой. Она была легкомысленна, но отнюдь не тупа и понимала, что он имел в виду.       — Долг, значит… — невесело ухмыльнулась себе под нос.       Арселис взорвалась так, как могла только она. В ход пошли кулаки, повалившие парня на спину, но острые локти девушка оставила на самый крайний случай.       — Ты не посмеешь решать всё за меня! — кричала она, не боясь быть услышанной кем-либо, даже муравьём. — Не смей говорить, что бросишь меня! Никогда! — остановилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты — моя жизнь, а что я буду делать без тебя?       Первое время принимающий её возмущения как должное Ганз покорно терпел, но после этих слов разошёлся не хуже напарницы.       — Мне нужно вдалбливать тебе, что со мной у тебя нет будущего? Пойми это, наконец! Я не сделаю тебя счастливой. Ты должна найти саму себя, не обращая внимания на меня. Я хочу, чтобы ты жила в спокойствии и не знала горя, а со мной подобные шансы равны нулю!       — Значит, как «благородно» спасать обездоленных девочек, ты знаешь, — с сарказмом проговорила Арселис, — а дальше нести ответственность теперь, видите ли, перехотелось! Так получается? — она опустилась совсем низко, что их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ты вырвал меня из лап смерти и пустоты, поэтому моё сердце навсегда стало твоим, а теперь… теперь я тебе больше не нужна? — тонкий звон её голоса, выброшенный на последнем слове, окончательно распалил девушку и одновременно же заглушил её страсть.       Она не плакала всерьёз даже из-за Ганза, но ему показалось, что сейчас, возможно, настанет тот исключительный случай. Русоволосый осознал, что зашёл со своими упрёками слишком далеко, что довёл свою девочку до подобного состояния. В обычной ситуации она бы ни за что не произнесла то, что сказала только что. Это нужно было прекратить. В конце концов, он больше злился на себя, чем на неё. Опять он выплёскивал своё дерьмо на неё, не давая себе в этом отчёта. Ассасин Земли насильно заключил её в объятия, заставив тесно прижаться к нему, хотя та и немного сопротивлялась. Он гладил её по макушке, шепча что-то ласковое на ухо.       — Я хочу остаться с тобой навсегда, — пробурчала Арселис ему в плечо.       — Да, да… — успокаивал парень.       — И, будь добр… не бросай меня так внезапно. Раз уж спас меня, ты не имеешь права так легко от меня отказываться, — приподнялась, чтобы смотреть ему в глаза.       — Ты дурочка, — усмехнулся парень, растянув уголки губ, — но и я тоже хорош, — прикоснулся к её виску, забрав пальцами часть волос. — Прости меня.       — Ещё раз скажешь, что нам не по пути… — тем временем продолжила угрозы Арселис.       — Да-да, — так же не слушая её болтовню, поддакивал парень, приближаясь всё ближе.       — И…       Арселис почувствовала, как его ладонь надавила жёстче прежнего, тем самым затыкая её, а губы любимого накрыли её собственные, заглушая все дальнейшие слова. Поцелуй вышел грубым, но глубоким и долгим. Девушка моментально отдавалась моменту, забывая всё, что было до этого. Ганз же… А что Ганз? Будет ли потом жалеть об этом? Кто знает. Главное — то, что сейчас. Это настоящее. Он не ожидал от себя такого исхода, но вовсе не противился этому. Наконец, его внутренние желания сбылись в реальности хотя бы в каком-то виде. А ведь они ни разу ещё не целовались, что было довольно странно. Принимая во внимание все намёки напарницы, можно было бы подумать, что она наверняка склоняла его к поцелую и даже когда-то добилась его, но на деле это было не так. А сейчас… может, на него что-то нашло. Может, их нестандартное поведение. Впрочем, им обоим это было неважно. Ганз просто целовал ту, которую любит. Арселис просто отвечала на поцелуй того, кого любит. Парень настолько сильно держал своих демонов внутри, что в первый раз был настойчивым и требовательным. Он прошёлся языком по её верхней десне и заставил открыть рот, чтобы проникнуть внутрь. Арселис буквально таяла на глазах, принимая его. Когда ей стало не хватать воздуха, она отстранилась для передышки. Они открыли глаза. Ганз вытер слюну с губы, не отводя от неё взгляда.       — Я старше тебя на 15 лет, — зачем-то напомнил он.       — Я знаю, — как ни в чём не бывало ответила та. Её взор был явно затуманен, но слова были искренними, и, вроде как, она соображала, что делает. — И что?       — Я тебе в отцы гожусь.       — Пф-ф, — прыснула девушка, мило подставив ладонь ко рту. — Ты никогда не был им для меня.       — Вот как? — пошло подмигнул парень.       Он решил проучить её дерзость, потому скользнул рукой по копчику и стал подниматься выше по узкой щёлочке на спине, проникая под майку напарницы. Арселис закрыла глаза от удовольствия, и тогда Ганз понял, что сам попал в ловушку — она не поддалась на его провокацию. Он вернул руку к себе, обхватил Арси полностью и перевернул обоих набок.       — Ну, нет, — проговорил он, убеждая скорее себя, нежели её, — на сегодня достаточно, — и дал ей лёгкий щелбан по носу.       К счастью для него, Арселис не стала упрямиться и возражать. Она обняла его в ответ и уткнулась лицом в то же плечо, засыпая.       Эта ночь для них была непроста. Однако настало долгожданное утро. Причём раннее утро. Напарники должны были встать, как можно раньше, чтобы застать возвращение мэра города. Они встали практически одновременно. Первое впечатление после случившегося было неоднозначным. Хотя, Арселис долго думать и не надо было: любимый принял её и чувствовал то же. Им не нужны были слова, чтобы выразить то, что они испытывали друг к другу. Сказать по правде, так было и раньше, но им не хватало какого-то действенного, показательного шага, чтобы прийти к тому, что они уже давно были настоящей парой. Не то чтобы Ганз стал по-другому смотреть на свою девочку, но всё-таки что-то поменялось. Чёрт, да хотя бы то, что они вчера целовались! Он не мог забыть тот момент, когда понял, что его желания совпадают с её. Теперь ему не придётся закрывать все свои непотребства в себе. И всё же неразрешённость его внутреннего конфликта с самим собой пока что не оставила его окончательно. Да, они выяснили отношения между собой, но так просто отказаться от своих намерений он не мог. Ассасин ещё чувствовал ответственность за её будущее. Без него. Он понимал, что не сможет быть с ней откровенен во всём, пока не примет то, что они связаны навсегда и больше никогда не расстанутся.       Через какое-то время они уже ждали прихода главного человека города. Мужчина объявился довольно скоро, так что ждать пришлось недолго. Однако ассасины второго клана Земли никак не ожидали, что он окажется не тем, кто им на самом деле нужен. Когда Ганз прижал его к полу, надавливая на него ногой, человек затрясся, как осиновый лист, и умолял не убивать его.       — Я… я-я… — дрожащим голосом начал тот, — не мэр. Не мэр!       Напарники переглянулись между собой, не понимая, о чём он толкует.       — Он п-п-попросил меня… да, попросил, з-за-м-менить его.       — Что за чушь ты несёшь?! — возмутилась Арселис и ударила его ладонью в грудь (она сидела на корточках перед его лицом). Это было очень больно.       — У-у-у, — застонал тот. — Настоящий мэр… он сейчас в соседнем городе… у-у-у кх-х.       Ганзу надоела его болтовня. Он убрал с него ногу, опустился ниже и взял копну его волос в кулак, поднимая в воздух.       — Ты крупно пожалеешь, если решил немножечко соврать.       Ассасин отпустил его и направился к письменному столу. Пошарил в выдвижных ящиках.       — С-справа, — раздалось от мужчины.       Ганз бросил на него мимолётный взгляд и выдвинул последний ящик, где лежала бумага, на которой был вовсе не тот, с кем они имели дело. Парень прочёл её и бросил обратно, раздражённо цокнув.       — Что там? — спросила Арселис.       — Это не он, — повертел головой в раздумьях. — Уходим.       Выйдя на улицу, ассасин пошёл быстрым шагом. Воспитанница поспевала за ним, не задавая вопросов. Вот это была та атмосфера, к которой они оба привыкли. Всё вернулось на свои места. А Ганз тем временем держал у себя голове только одну мысль — он знал, к кому они сейчас направляются, ведь соседний город — это тот город, в котором он Арселис и подобрал. Эта догадка затмила все остальные его мысли, и палач города чудом остался в живых.       Ганз до самого конца не сбавлял скорость хода, а вынужденные остановки при пересечении границ двух городов выматывали его больше, чем сам путь. Арси было не привыкать. Она покорно следовала за возлюбленным. Парню не терпелось скорее посмотреть в глаза тому человеку, жизнь которого вскоре должна будет оборваться. Он предвкушал их встречу. Его заданию всё же суждено исполниться.       Ещё не настали сумерки, а ребята уже были тут. Ганз помнил каждую улочку этого города, как будто был здесь только вчера. Спустя 9 лет здесь ничего не поменялось. Каждое здание, узкие проходы и даже мелкие трещины виделись ему такими родными, что хотелось кричать от возбуждения. Ноги сами несли его вперёд, а разум уже давно был вместе с тем человеком.       О, да, эту толстую стену Ганз запомнил навсегда. Здесь всё началось, здесь и закончится. Дойдя до дома мэра, парень вдруг остановился и подумал про напарницу. Стоит ли впутывать её сюда, если это дело только между мужчинами? Помнит ли она кого-то из своей бывшей жизни обычного ребёнка этой страны? Ассасин мотнул головой и решил: раз она готова быть с ним, то пусть будет до конца, что бы он ни делал.       «Как эгоистично, придурок», — пронеслось у него в голове.       Однако отступать было поздно. Почему-то он был уверен, что мэр сейчас находится дома, что работы у него сегодня не было или он вернулся раньше. Так хотело его нутро, а не прислушиваться к самому себе было глупо, верно? Они ворвались в переднюю, совершенно не стесняясь грубого решения идти напролом. Зеленоглазая никогда не сомневалась в нём: значит, так было нужно. У проходившей в другую комнату служанки расширились глаза от внезапного появления незваных гостей. Она выронила грязные тарелки из рук (видимо, после недавнего ужина). Те разбились вдребезги об пол. Ганз хитро улыбнулся и, не обращая внимания на не интересовавших его, двинулся в ту сторону, откуда женщина только что вышла. Арселис быстро позаботилась о том, чтобы им никто не помешал.       Пара секунд, и вот они стоят посередине трапезной. Перед ними широкий, но короткий стол. За столом сидели три человека: хозяин с хозяйкой и, по всей видимости, их дочь. Девушка была красива на первый взгляд, черноволоса, но в то же время темнее тучи — это то, что читалось на её лице. При виде ассасинов мать вскрикнула от ужаса и зажала рот ладонями. Дочь даже не обратила на пришедших внимания, лишь сделала попытку повернуть к ним голову. Глава семьи задержал платок у подбородка, внимательно всматриваясь в гостей, затем медленно опустил его вниз и положил на стол. Ганз хмыкнул, лишь взглянув ему в глаза. Тот понял, кто к ним пожаловал с визитом.       — Как поживаешь, старина? — нарочито громко начал русоволосый, приближаясь к столу вразвалочку. — Давно ж мы не виделись, а?       Пока он подходил, Арселис достала ружьё из-за спины, зарядила его. Ганз отодвинул ближайший к нему стул и сел на него, положив ногу на ногу. Тем временем напарница оперативно наставила дуло прямо на мэра. Они действительно понимали друг друга без слов.       — Трапезничаешь? — продолжил ассасин Земли, довольствуясь своим преобладающим положением. Сейчас в его руках было целых три жизни, но волновала его лишь одна из них — центральная.       — Дорогой, кто это?! — истерично взревела хозяйка дома.       — Заткнись! — тут же грубо перебил её муж, понимая, что говорить позволено только ему. — Что тебе нужно?       — Мне-то? — поставил локти на стол. Пожал плечами и сделал вид, будто думает о чём-то. — Да так… всего-то, — сзади Арселис приготовилась целиться. — Пора вернуть должок.       — А не хочешь! — вдруг у мэра прорезался голос. Ганз разъединил ноги и сделал недовольный вид. Арси расслабилась и тоже приготовилась слушать. — Не хочешь спросить у своей подруги?       — Что ты…       Не дожидаясь, пока парень поймёт его намерения, мэр решил идти ва-банк и попытать удачу, обращаясь к Арселис:       — Помнишь игрушку, которую я подарил тебе одним поздним вечером? Ты была такой грустной…       Мужчина заговорил спонтанно, и Ганз не ожидал от него такой самоуверенности, однако ему не нужно было оборачиваться, чтобы посмотреть на реакцию своей девочки. Без слов он вздохнул, ловко взял лежащую перед ним вилку и резко выпустил её в супругу мэра. Вилка вонзилась женщине чуть выше левой груди, но вошла довольно глубоко. Она закричала от боли и сползла со стула. До этого ничего не видящая дочь очнулась ото сна и бросилась к матери, упав к ней в ноги. Хозяин дома туго сжал кулак; на его лбу ещё отчётливее проявились морщины от того, что он наморщил его. Ганз расстроенно цокнул несколько раз, крутя головой.       — Извини, но она тебя не спасёт, — встал. — Арси помогла тебе один раз, но в этот… — поднял на него глаза, — даже можешь не надеяться. Как забавно, не находишь? — он продолжал издеваться над ним, играясь с его жизнью. — Та, кто спасла тебя, может тебя убить.       — Делай со мной, что хочешь, но дочь не трогай, — мэр по-прежнему держался стойко, но его слова звучали, словно бурлящая желчь в котле.       — Да пошёл ты! — на сцену вышел его ребёнок, поднявшись с колен. — Мне не нужна твоя забота, чёртов старик! — из её глаз лихо побежали слёзы. Она, кажется, потеряла всякий рассудок и взяла отца за грудки неуклюжими движениями. — Ты убил его! Я умоляла тебя не делать этого, почему ты так поступил со мной, почему?!       — Милая! — в отчаянии мать потянулась к дочери, тоже вся в слезах.       — Умри! Умри!       Прозвенел стремительный выстрел. Девушка мгновенно замолчала. Её руки затряслись и машинально отпустили одежду мужчины. Глаза расширились от удивления. Хозяйка дома упала: то ли от страха, то ли от внутреннего удара. Арселис опустила двустволку, выпускающую последние пары после выстрела. Ганз посмотрел на неё с места.       — Что? — невозмутимо спросила та. — Они мне надоели. Тем более, она сама попросила.       — Давай уходить отсюда, — бросил ассасин.       Напарница последний раз полюбовалась разящей дырой во лбу мужчины и двинулась к выходу. Однако дочь мэра обрела новое дыхание и кинулась к ассасинам. Она опять упала в ноги.       — Нет, нет, не уходите! Заберите и меня! Я не хочу так жить, не хочу!       Прежде, чем девушка напоролась на грубый ответ Арселис, Ганз перехватил её тянущиеся к ним руки и отвёл в сторону.       — Пожалуйста, убейте меня, прошу вас, прошу…       — Мы здесь не для того, чтобы выслушивать всякий вздор, — твёрдо ответил парень. — Нам был нужен твой отец. Ты нам не нужна.       Зеленоглазая присела на корточки возле неё; та на минуту перестала реветь.       — Найди себе другого парня. Папочка тебе больше не помешает, да?       За дверьми большого особняка доносились вопли девушки, рвущие всё на части.       — Ты как? — вдруг спросил Ганз, не смотря на неё.       — В каком смысле? — сухо уточнила та, поправляя колготки на коленях.       — Не жалеешь, что расправилась с тем, кто привёл тебя ко мне?       — Шутишь? — скептически прыснула Арси. — Ты бы нашёл меня и без его наводки.       Собрат лишь ухмыльнулся.

──────⟨ ⟡ ⟩──────⟢

Клан Огня. Утро.       Вне дома Нина была ранней пташкой. Ей нравилось вставать раньше всех (если в обществе ассасинов так можно было выразиться) и наблюдать за жизнью во владениях. И хотя её основная причина пребывания здесь — это подруга, принцессе Саксонии тоже было интересно узнать ассасинов, в первую очередь, как людей. Лучшая подруга напирала на них (особенно на одного из них, но не важно), пытаясь выведать все тайны и обычаи, а принцесса Нина не видела в этом необходимости. Ей был неизвестен исход встречи Его Величества с дочерью: позволит ли тот остаться в клане дольше или нет, пока было загадкой, но ей что-то подсказывало, что бояться не стоило. В конце концов, Мина умела вести переговоры с собственным отцом и знала, куда нужно надавить, чтобы тот позволил ей делать, что она хотела. Саксонская полагала, что ассасины сами раскроются, нужно лишь проявить немного терпения, а потом — успевай следить за наставшими переменами в их поведении, речи и тому подобном.       Сегодняшнее утро показалось девушке особенно жарким. Только проснувшись, она почувствовала, будто горит от пламени. Освежающая прохладная вода из колодца стала бы для неё просто спасением. И не для неё одной. Нина увидела впереди себя умывающегося Коннора. Она заметила, что парень любил ходить с открытым торсом.       «Ну, сейчас же лето, вполне логично», — думала про себя.       Но в это утро рыжеволосый вышел без своего плаща. Девушка обратила внимание на его руки. Она припомнила, что Мина спрашивала у него, будто он перестал носить бинты. Подошла ближе, чтобы поздороваться. Парень, наверное, заметил её уже давно.       — Доброе утро, принцесса Нина, — почтительно проговорил он.       — Доброе.       Она специально избегала называть его по имени, поскольку каждый раз оно вызывало в ней режущую боль в груди. Относительно недавно она смогла приучить себя остро не реагировать при мыслях о брате, а здесь человека попросту звали так же, поэтому произносить это имя было для неё невыносимо.       Помолчали. Они стояли параллельно друг другу, бок о бок. Солнце било в глаза, поэтому Коннор прикрылся рукой. Луч упал на кольцо ассасина, и оно блеснуло, красиво переливаясь разными цветами. Нина заметила это, и внутри неё что-то оборвалось. Она сдержала порыв взяться за его руку и внимательно присмотреться к украшению, но весь её вид выдавал её с головой.       — Прости?       — Что-то не так, принцесса?       — А-а, ах, — замялась, — откуда у тебя это кольцо? Прошу, скажи мне. Просто такого больше ни у кого нет!       — Коннорс!       В их разговор влезает принцесса Асонии собственной персоной, сбив обоих с толку. Светловолосая рушит важный для подруги момент, пристроившись возле парня.       — Доброе утречко, Нина! — с широченной улыбкой проговорила Мина.       — Утра, принцесса, — тоже что-то на подобии улыбки выдал рыжеволосый.       — Ух, Мина! — лучшая подруга стукнула её по лбу. — Вечно лезешь, куда не просят.       — Ни-и-на, что я сделала не так? — состроив щенячьи глазки, спросила Асонская.       — Что ты здесь делаешь? Разве не пора искать главу Аррани? — с хитрецой в голосе поинтересовалась подруга.       Коннор как-то странно отреагировал и отдалился от принцесс, решив вернуться к себе за одеждой.       — Видишь, что ты наделала? — упрекнула светловолосая. — Спугнула Коннора.       — Чего?! — Нина повысила голос от неожиданности. — То есть это я виновата? Кхм, подруга, скажу тебе ещё раз: у них и без тебя есть дела!       — Ах, ты! — задорно подхватила та, бросившись её щекотать.       Они немного побаловались, а в конце, намотавшись, обнялись.       — Нина.       — М-м?       — Спасибо, что последовала за мной. Не знаю, как бы себя вела, если бы поехала сюда одна.       — О-о, как мы заговорили, — саркастично протянула Саксонская, но затем смягчилась: — Ты же знаешь, что я бы не смогла тебя бросить.       — Кстати! — Мина отстранилась. У неё мелькнула неплохая идея в голове. — Хочешь прокатиться верхом на лошадях клана? Тебе точно понравится.       — Серьёзно? Я была бы рада.       — Принцесса Ми-и-и-на! — послышалось неподалёку.       Асонская как-то сразу напряглась и стала бегать глазами в разные стороны. Нина склонила голову набок в недоумении.       — Что случилось? — с подозрением спросила лучшая подруга.       Голоса зовущих приближались, и Нина узнала в них Арана с Гильяной. Тогда-то принцесса Саксонии поняла многое.       — Прости, попроси кого-нибудь другого вместо меня. Я побежала! — чмокнув подругу в щёку, принцесса королевства бросилась убегать от ассасинов клана.       — Мина, чертовка!       Нина видела, как забавно это смотрелось: Аран и Гильяна заметили убегающую Мину и сменили направление в её сторону. Она не знала: будет ли полагаться лучшей подруге за это что-то или нет, то есть за её поведение, ведь ассасины — строгий и неприступный народ, но что-то ей подсказывало, что королевской принцессе всё сойдёт с рук. Посмеявшись, Нина поднесла своё кольцо поближе и полюбовалась им на лучах солнца. Да, это было действительно завораживающе.       «Что ж, придётся правда просить другого. Надеюсь, он не занят», — подумала Саксонская и с приподнятым настроением направилась к брату Коннору.       Открыто его тревожить девушка то ли побаивалась, то ли ей было просто неудобно. По сути, общение с людьми мужского пола было ей знакомо чуть ли не так же, как и лучшей подруге, то есть — почти никак. Ко всему прочему Нина была предана только одному молодому человеку и, закономерно, видела только его. На остальных, — это были принцы из других княжеств, простые рабочие парни или обычные симпатичные прохожие, — времени и желания особо не было. Оно было и понятно: когда имеешь кого-то важного и, главное, любимого, прочие не обязательно должны волновать и привлекать. Думая так, Нина решила заглянуть к Марие — лекарь клана ко всем относилась с трепетом, и на Саксонскую она тоже сумела произвести добротное впечатление. Принцесса поняла это даже намного раньше, ведь та искренне хотела ей помочь справиться с её нестабильным состоянием после всей истории с похищением. Лекарь Огня оказалась на своём рабочем месте. К ней в домик Нина не боялась зайти просто так. Брюнетка занималась кем-то из собратьев, но, похоже, уже заканчивала. Она заметила принцессу, только когда ассасин негромко с ней поздоровался.       — Ах, принцесса Нина, — ласково пропела лекарь клана, явно сменив тон после разговора с собратом.       — Привет, Мария, — рыжеволосая присела на табурет рядом с лекарем.       — Вы себя плохо чувствуете? — начала сразу со своих обязанностей.       — О-хо, Мария, сразу видно, что ты предана своему делу с головой, — сложила руки на груди. Приятное тепло разлилось внутри от ощущения комфорта.       — Хи-хи, — мило отозвалась собеседница, дописывая что-то на листе и делая полный оборот к Саксонской. — Спасибо за комплимент. Так… зачем Вы пришли ко мне?       — Это так заметно?       Мара сузила глаза и придвинулась совсем близко, как бы призывая Нину подставить ухо для какого-то секрета. Та сначала удивилась, но поняла её правильно и тоже слегка нагнулась так, что они почти соприкасались носами.       — Скажу Вам по секрету, — лекарь кратко осмотрелась по сторонам, будто их кто-то мог подслушать, — я ещё и души умею читать.       Наступила пауза, которая, однако, длилась недолго. Девушки плавно отпрянули друг от друга, а потом разразились заразительным хохотом. Нина даже схватилась за живот и опёрлась о перегородку кушетки, чтобы не упасть. Вытирая выступившую слезу, рыжеволосая остановила позывы к смеху.       — Вы очень красивая, когда улыбаетесь, — услышали они у самого входа.       В дверях стоял брат Коннор, уже одетый. По-своему, в который раз заметила Нина. Юноша при этом не то чтобы не улыбался, но разглядеть на его лице эмоцию было проблематично для неопытного глаза. И всё же Нине это польстило, и она была рада его появлению.       — Ты что-то хотел? — виртуозно переключившись на брата, спросила Мария.       — Мне, как обычно, — загадками для Нины ответил ассасин.       — Опять проявились симптомы? — она обеспокоенно взялась за его предплечье.       Тот кивнул.       — Не понимаю, из-за чего. Последнее время всё было в порядке.       Лекарь Огня без промедления сбегала наверх и принесла, видимо, какую-то настойку.       — Спасибо, Мара.       Пока Коннор делал несколько глотков, Мария с подозрением косилась на принцессу Саксонии. Она не была уверена в своих подозрениях, но состояние собрата заметно ухудшилось после возвращения принцесс во владения. И если с присутствием принцессы Мины всё было намного проще, то есть брат даже как-то оживлялся при виде её, то в случае с Ниной дела обстояли иначе. Возможно, это было просто её воображение, но факты, хоть и не подтверждённые до конца, заставили лекаря присмотреться к их взаимоотношениям.       — Эм… Коннор? — неуверенно позвала Нина.       — Принцесса? — отдал чашу Марие.       — Мина рассказала мне, что у вас в клане содержат безупречных лошадей. Могу я… посмотреть?       — Хм. Раз принцесса Мина так высоко оценила наших четвероногих помощников, то… почему бы и нет? — просьба Саксонской заинтересовала его, и ему было несложно проводить принцессу в конюшни.       — Коннорс! — неожиданно громко прозвучало от лекаря.       — Мара?       — Ты уверен?       Брюнетка намекнула ему взглядом, что не одобряет его прогулки при условии его сегодняшней жалобы на самочувствие. Однако парень заверил подругу, что ничего страшного не случится. Нина перекидывала взгляд с одного на другую, одновременно поражаясь их ментальной связи и ощущая себя третьей лишней.       — Пойдёмте, принцесса, — любезно пригласил Коннор, выставив руку в сторону.       Когда они вышли на улицу, то увидели, как солнце временно скрылось за белоснежными облаками, которые густо покрыли небесные пространства. Нина успела напороться на последний видимый лучик, отчего ей пришлось закрыться рукой, дожидаясь его ухода. Фамильная ценность на левой руке снова попалась под этот луч, чуть ли не брызнув своим блеском прямо Коннору в глаза. Парень на секунду почувствовал жар в области висок, как будто его кто-то ударил. Он отшатнулся, но устоял на ногах. К этому времени солнце полностью скрылось за белыми подушками, Саксонская опустила руку вниз и, по всей видимости, не заметила его мимолётного недомогания.       Главный помощник главы не показал своей слабости принцессе Саксонии, и они дошли до конюшен в добром здравии. Парень сразу провёл её внутрь, в самое сердце их верных спутников. Как только Нина переступила порог, за которым находилось множество привычных для неё вещей, её сердце забилось в пару раз быстрее, а глаза только и успевали бегать от одного жеребца или кобылы к другим. Что особенно приметила девушка, было то, как здесь пахло: стало сразу понятно, что за животными тщательно следили и ухаживали за ними, потому что даже на расстоянии вытянутой руки Саксонская не улавливала сладость настоящего конского запаха, а взамен — исключительно лёгкий душок пота из-за жары. Также, как Коннор ей объяснил, сейчас в стойлах были не все лошади, поскольку часть из них была на заданиях со своими хозяевами, часть — на прогулке. Впрочем, Нина и так сумела убедиться в полной правдивости слов лучшей подруги: лошади клана Огня были на равных с лошадьми Саксонского княжества.       — Ты знаешь, что в моём княжестве, считается, разводятся самые лучшие породы? — с восторгом в глазах спросила девушка, быстро позабыв некоторое смущение между ними. В сущности, это случилось из-за недолгого знакомства, но она чувствовала, что это утро кардинально изменит их отношения.       — Да, принцесса. Я слышал об этом.       — О-оо, а ты немногословен, да? — Нина вошла во вкус привычного поведения и могла быть более раскрепощённой. В конце концов, раз Мина смогла найти подход к этим ассасинам, то и у неё должно получиться.       — Не хотите прокатиться? — вместо ответа Коннор перевёл тему разговора на заманчивое предложение.       — А можно? — у неё ещё больше загорелись глаза, а улыбка больше не сходила с губ.       — Безусловно, — кратко подтвердил ассасин Огня.       Он дал ей право выбрать ту лошадь, на которой принцессе хотелось бы проехаться, немного поразмыслил и одолжил у Аррани Нериду. Кобыла была несколько потревожена от дневной дремоты, но без возражений дала себя вывести.       — Эта кобыла принадлежит главе Аррани, — пояснил Коннор.       — А он не будет против?       — Это она может быть против, — хмыкнул парень.       Нина понимающе протянула мычание, и они вывели лошадей наружу. Собрат, следящий за орлами клана, отдал честь брату и так же тихо поприветствовал принцессу.       — Я возьму с собой своего орла.       Саксонской были интересны и могучие птицы ассасинов, как это описывала подруга. Коннор вернулся обратно со светло-рыжим орлом на плече. Пернатый помощник явно ещё пребывал в полудрёме и не собирался просыпаться в ближайшее время.       — А…       — Не волнуйтесь. Он нам понадобится пока нескоро.       Они выдвинулись. Парень пообещал отвести её в интересное место, чтобы можно было прочувствовать всю прелесть езды верхом. Нине ничего не оставалось, кроме как довериться ему. Она больше не стала задумываться над тем, что рядом нет лучшей подруги или кого-то знакомого. С другой стороны, Коннор уже стал ближе к ней, и ей это нравилось. Она не боялась его и даже почти не смущалась и, проводя с ним больше времени, понимала, почему же Мина так скоро открылась не только главе клана, но и ему. А в этом девушка почему-то не сомневалась.       Путь до места назначения был недолгим, но и не коротким. Ребята сделали привал в лесу, почти рядом с нужной поляной, у реки. Ассасин заверил принцессу, что лошади не сбегут, если их не привязывать, а та почти и не сомневалась в подобном, просто пожав плечами. Они нашли укромное местечко у широкого дуба и сели под него, облокотившись спинами о ствол. Коннор попивал воду из фляги после того, как напоил лошадей и оставил их заниматься своими делами неподалёку, а Нина жевала подвернувшуюся соломинку, слушая тишину и покой лесного простора.       — Понравилось? — незамысловато спросил рыжеволосый.       — М? — не сразу поняла Саксонская. — А, да. Очень. Это было превосходно, — мысли о небольшой поездке захватили её, и она вжилась в них. — Было такое чувство, будто я парю, а такие ощущения дают не все мои жеребцы у меня дома.       — Вы привыкли ездить на конях?       — Н-нн… вроде того, — кивнула.       — Но это ещё не всё.       Она кратко засмеялась и вернулась к рассмотрению крон деревьев.       Пару минут они просидели в тишине. Слышны были журчащие птицы, шуршание мышек и грызунов, стук дятла по коре, щебетание белок в дуплах и жужжание насекомых.       — Я Вам неприятен? — его голос всегда звучал размеренно, плавно, неторопливо, лаконично и чётко.       Вопрос выбил Нину из колеи. Она расслышала его с первого раза и удивилась больше прежнего. Принцесса резко развернула к нему голову, нечаянно выронив соломинку изо рта, и смотрела на него широко раскрытыми глазами чёрной бездны.       — О чём ты? — с этого момента она стала говорить с ним совершенно без стеснения, напрямую.       — Тогда почему принцесса не зовёт меня по имени? Я думал, мы всё выяснили.       Нина не ожидала, что он спросит её об этом, поэтому замешкалась и даже расстроилась в какой-то степени. Что она успела сделать, что ассасин так про неё подумал? Однако рациональное зерно здесь всё же было. Саксонская ненадолго ушла в себя и вспомнила настоящую причину подобного поведения. Тревожить старые раны по истине было больно и нежелательно, но рядом с братом Коннором… Хах, как это иронично звучало в её голове: соединение слов «брат» и «Коннор» порой ставили её в тупик, ведь когда-то это было нерушимой правдой.       — Я думаю, ты в курсе о трагедии семьи Саксонских, не правда ли?       Парень утвердительно кивнул. Он не отрывал от неё взгляда, чтобы не упустить никакой детали. Нина тяжело вздохнула, собираясь с силами, и продолжила:       — Раз ты знаешь, мне не придётся рассказывать, какая это боль — потерять родного тебе человека? И… всё до банальности просто, — она тоже повернула к нему голову и посмотрела прямо в глаза, отчего у рыжеволосого кольнуло сердце. — У тебя имя моего брата, поэтому мне трудно обращаться к тебе, не замечая этого нюанса.       — Разве я похож на него?       Очередной вопрос сбил девушку с толку. Она думала, что умеет держать себя в руках, а ситуацию — под контролем. Но Коннор… кажется, он делал невозможное.       — Я — не он, и Вам пошло бы на пользу не думать о своём брате, обращаясь ко мне.       Это были настолько банальные слова, что любой другой бы немедленно возразил что-то в духе «это и без тебя понятно; это очевидные вещи, зачем ты говоришь их мне», но, получалось, что принцессе Саксонии как раз их так и не хватало. Причём она услышала их от самого парня, что давало ещё больший эффект, что делало эти слова сильнее их первоначального уровня. Она прочувствовала через них весь посыл, который передавал ей ассасин. Ведь, как говорили великие, простота порой более ценное лекарство, чем запутанные и сложные вещи. Нина вдруг ощутила себя такой лёгкой и ничем не обременённой. Было такое чувство, будто все эти года без любимого старшего брата разом отпустили её душу и пустились в свободный полёт, без груза на плечах, не оставляя за собой отпечатка своей необходимости. Принцесса видела в отражении его глаз девушку и не узнавала в нём себя. Прямо сейчас этот юноша спас, по крайней мере, половину её души. Ей всегда казалось, что если она вот так запросто позволит себе забыть о брате, то непременно предаст его, но Коннор будто заполнил ту пустоту, что образовалась после сказанных им же слов, будто он дал ей разрешение поступить именно так, как она и думала.       — Хотите оседлать Нериду? — вставая, спокойно спросил помощник главы. — Поверьте, кобылы не хуже жеребцов, а порой и лучше.       Нина тоже поднялась с места. Приняла из его рук поводья Нериды, а потом улыбнулась.       — Спасибо, Коннор.       Ассасин по-прежнему смотрел на неё и не мог не улыбнуться в ответ. Его сердце больше не молчало, но душа по-прежнему болела; сознание было чисто, как никогда, а голова стала раскалываться пуще прежнего.       Эс проснулся как раз в тот момент, когда Саксонская уже припустила кобылу вперёд. Коннор отпустил орла в полёт и нагнал девушку. Она затормозила чуть дальше него, находясь в начале расстелившейся волнообразной равнины с низким уровнем травы. Рыжеволосый стоял у самого её края. Эс покружил между ними, а затем опустился к хозяину.       — Коннор, посмотри, какая красота! — крикнула Нина, указывая пальцем на разнообразные цветы и растения, которые наверняка ощущались, как пух.       Принцесса Саксонии пустилась кружить по просторам ландшафта, созданного природой, увлекая Нериду с собой. Та не особо сопротивлялась и тоже была не прочь размяться в свободном пространстве. Помощник ассасина самостоятельно взмыл в воздух и решил присоединиться к общей возне. Коннор смотрел на них, словно в замедленном темпе. Он видел, как Нерида игриво встала на дыбы и случайно смахнула наездницу с себя, а Эс стал издавать звуки, сопоставимые с человеческим смехом. Картина перед ним внезапно куда-то поплыла и с каждой секундой становилась всё более размытой. Солнце пекло не по-детски, он только сейчас это почувствовал. Его прошиб горячий пот, голова готова была вот-вот взорваться.       — Братик Коннор! Братик! Посмотри! — слышал он откуда-то. — Правда, эти ромашки такие красивые? А! Погляди ещё сюда!       Он не смог удержаться в седле и, выпустив поводья из рук, упал на землю, больно ударившись затылком. Правая рука ударилась о поверхность и отскочила от неё. Между кожей и холодным изделием просочилась единственная оставшаяся капля утренней росы, которая не успела испариться, и кольцо парня скользнуло по его пальцу, отлетев немного в сторону.       — Братик, не оставляй меня… Братик Коннор? Коннор?       — Коннор! — этот зов ассасин услышал, кажется, в реальности.       Он попытался открыть глаза. Нина сидела на коленях возле него и звала его по имени.       — Коннор! Ты слышишь меня, Коннор?! — её испуганное и такое встревоженное лицо щемило ему сердце.       Коннор не мог выдавить из себя хотя бы слова, но в последний момент услышал позывной клич Эса о помощи, и разум покинул его тело.
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.