ID работы: 4716958

Исправляя ошибки

Джен
R
Завершён
285
автор
Мэльери бета
alikssepia бета
Размер:
615 страниц, 54 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
285 Нравится 561 Отзывы 115 В сборник Скачать

Глава XIX

Настройки текста
      «Вот так сюрприз! Значит, ты прежде была знакома с Беном...»       Призрачный голос звучал растерянно, с едва уловимым эхом тревоги. Скайуокер, скорее всего, не ожидал подобного поворота событий.       Девушка готова была спорить, что ее наставник опасается того же, что и она сама. Приведут ли открывшиеся обстоятельства к добру или к новой беде? Теперь, когда ей стала известна правда об их изумительной встрече на Джакку, сможет ли она ненавидеть Кайло Рена, как прежде? А Рей по-прежнему хотела бы его ненавидеть — ненавидеть так же решительно и убежденно, как еще день или два назад. Это чувство совсем недавно казалось ей настолько естественным, настолько очевидным после всего, совершенного этим типом, что девушка даже не задумывалась, насколько сама идея ненависти противоречит убеждениям джедаев.       А что же они сами — два сильнейших одаренных? Верные товарищи, столько лет бывшие друг для друга опорой. Учитель и ученик. Дядя и племянник. Отец и сын. Почему же они сейчас так люто ненавидят друг друга? Что произошло между ними?       Неужели вот так жестоко люди ненавидят тех, кого поневоле еще любят?       Люк, кажется, услышал ее безмолвный вопрос.       «Ты уже жалеешь его, верно, «никто»? Ты хочешь знать, что подвигло его на предательство — значит, ищешь оправдания ему и его злым поступкам».       Рей заметила в голосе Скайуокера некую особенную нотку — ту, которая способна упразднить грань между осуждением и восхищенным изумлением.       Девушка ответила с достоинством:       «Теперь я знаю, что Кайло Рен убил еще одного дорогого мне человека».       «Не лги себе, девочка. Я знаю, какая соблазнительная мысль бьется в твоей голове. Но имей в виду, что роль спасителя — не то, что следует пробовать на вкус просто из любопытства. Это вино способно тотчас ударить в голову».       «Почему бы и нет?»       Неожиданно в мыслеречи Рей появилось что-то агрессивное; необъяснимое желание идти наперекор всему. Ответ на горькую насмешку наставника, на тяжелую иронию в его голосе.       С мгновение Скайуокер медлил, а после отозвался с глубокой печалью:       «Один человек как-то сказал мне: «Есть истории, которым не суждено повториться». Прежде я сам не верил в это и полагал в своей надменности, что сумею вытащить Бена, как вытащил отца. И ты видишь, чем все обернулось».       На последних звуках голос магистра сошел на гневный, как бы сквозь зубы, шепот. Люк по-прежнему злился на себя, на свою самоуверенность, которая оказалась роковой для них обоих — для учителя и для его ученика. Один из них потерял собственную душу, промотав ее в погоне за властью и могуществом; другой лишился надежды на будущее. Возможно, каждый получил лишь то, что заслужил?       «Запомни хорошенько, «никто», одержимость состраданием ходит рука об руку с гордыней. Ты мыслишь спасти того, кто идет ко дну, не допуская возможности, что принц твоего детства, вместо того, чтобы позволить вытащить себя назад, к Свету, сам умыкнет тебя за собой. Ты думаешь, что можешь одолеть его? Сломить, заставить подчиниться? Ты ведь уже совершила это однажды, так отчего бы не попробовать еще раз? Это Тьма говорит в твоем сердце голосом жалости».       «Я и не думала о том, чтобы пытаться спасти его, — сердито подумала Рей. — Я не его мать и не должна относиться к его преступлениям столь же слепо».       В этот момент в ее голове царил такой сумбур, что еще немного — и впору говорить о сумасшествии. Правда оказалась слишком абсурдной. Подлинное лицо ее детской фантазии имело слишком мало общего с тем, что представляла себе несчастная девочка на протяжении минувших лет. Больше всего ее коробила даже не та мысль, что «принц» оказался «монстром в маске», а то, что она сама стала куда ближе к Кайло Рену, чем представляла себе прежде, и уж точно ближе, чем ей бы хотелось.       Глуп тот, кто не верит в силу детства, ведь сила эта огромна! Пока человек мал, мир кажется ему больше, ярче и восхитительнее; все события в детстве значат куда больше, чем во взрослом возрасте, и воспринимаются острее. В любом ребенке живет великий мечтатель, способный поистине свернуть горы. Детская игра — это прообраз будущего, которому старшие часто уделяют слишком мало внимания. Воспоминания о детстве священны для каждого, даже для самого пропащего негодяя.       Рей вспоминала — вспоминала почти помимо воли — что тогда, десять лет назад, Бен вовсе не был озлоблен. Лишь опечален и растерян. И он однозначно не принадлежал злу. Ведь зло не властно над живой душой, способной сострадать — девушка, выросшая в нищете и безнадежности, была знакома с этой простой истиной лучше, чем всякий джедай. Из года в год она видела, как под натиском постоянных невзгод, отчаяния и голода сердца окружающих черствеют и становятся похожими на пустыню, где властвует нескончаемая засуха. Рей знала, как никто другой, что такое истинное зло — это безразличие. Безнадежно разумное — с виду — существо, которое пройдет мимо умирающего от жажды ребенка, не предложив ему воды. Суровые законы нищеты гласят, что перед лицом смерти каждый сам за себя, а вода и пища — не то, чем стоит делиться.       Большинство обитателей Джакку как раз из тех, кто способен видеть лишь собственные несчастья. Да чего греха таить, она и сама в какой-то момент своей жизни порядком ощетинилась на окружающих и разжилась иссохшей деревянной палкой, которой научилась пользоваться, словно настоящим оружием.       Однако Бен таким не был. Тогдашний Бен Соло проявил жалость к детям из лавки; и он же стал одним из немногих, кто подарил одинокой девочке истинное сокровище дружбы.       Это — тот самый человек, который всего через три года после их знакомства оставил Академию, чтобы перейти на службу в Первый Орден. Через четыре года он зверски расправился с бывшими соучениками и хотел убить самого Люка Скайуокера. Он и его подельники (именно таким неприятным словом назвали бы в Нииме этих темных убийц) разграбили храм джедаев и разрушили его до основания, похоронив под обломками между изувеченных детских тел само будущее ордена.       Наконец, через десять лет, охваченный безумным желанием во что бы то ни стало уничтожить своего прежнего учителя, он терзал разум той, с кем прежде обращался так ласково. Он предательски погубил единственного человека, который мог заменить Рей ее собственных родителей (теперь, по прошествии времени девушка почти готова была согласиться, что она в самом деле не желала лучшего отца, чем Хан).       Выходит, что чудовище жило в нем уже тогда, десять лет назад? Но как она не угадала этой опасности? Тем более, своим отточенным чутьем побитого жизнью существа, которому поневоле пришлось научиться худо-бедно разбираться в людях? Возможно, свалившиеся на голову чудеса — временный кров, хорошая еда, дивный корабль и повстречавшийся ей юный джедай — вскружили девочке голову, притупив осторожность...       Интересно, способен ли еще темный рыцарь Первого Ордена вспомнить о маленькой нищенке с Джакку? Или он переступил через память об этой встрече так же бездумно и решительно, как переступил через свои семейные связи?       Внезапно она подумала: «Знай Рен, что мы встречались прежде, он точно убил бы и меня тоже».       Теперь Рей вряд ли смогла бы сохранить прежнюю ненависть к врагу — на грани отвращения. Слишком личным, слишком дорогим было воспоминание о «принце».       Столько лет в песках она спасалась только надеждой, которую даруют грезы, только воспоминаниями о редких проблесках добра в своей жизни. Мысли о лучшей доле, о родителях и настоящих друзьях были для нее столь же ценны, как вода и пища; благодаря им засушливая пустыня миновала ее сердце. Подавить даже одно единственное светлое воспоминание — это все равно, что отрезать себе часть тела.       Однако она все же не была наивной. Того, что сотворил на ее глазах «монстр в маске», не отменит никакое его раскаяние, даже если бы он в самом деле мог раскаяться. Его мать, готовая на все ради спасения сына, и та наверняка в глубине души понимает это.       «Хан Соло вместо отца... думаю, тебя ждет разочарование...»       «Ес­ли те­бе угод­но знать, мои ро­дите­ли то­же ме­ня бро­сили».       Как она прежде не поняла того, что сейчас казалось ей несомненным? Один и тот же ироничный тон; боль, застывшая во времени. А восьмилетняя дуреха полагала, что бросить своего ребенка можно только одним способом — оставить в незнакомом, жестоком мире, обрекая на одиночество и бродяжничество. Когда он говорил о себе и о родителях, Рей воображала такого же горемычного найденыша, как она сама...       Она из последних сил душила в себе одну предательскую мысль. Ту самую мысль, которую когда-то прозрел в ней Бен — что они повстречались неспроста. Сперва десять лет назад, а потом снова — и оба раза каждый из них ощущал не поддающееся объяснению родство, какую-то странную близость.       Кайло чувствовал то же, что и она. На борту «Сабли» Рей четко видела в его бархатных глазах отражение собственного счастливого волнения как естественное преддверие дружбы. На «Старкиллере», неожиданно ворвавшись в его сознание, ответив насилием на насилие, она сумела уловить смятение, страх, одиночество. И одновременно что-то удивительно похожее на сочувствие...       Дважды ей довелось ощутить пламя его души. В первый раз пламя согрело ее, второй раз — едва не сожгло. Но в обоих случаях оно пылало как бы для нее, как необъяснимая подсказка.       Теперь Рей готова была поклясться, что именно это чувство отозвалось исступлением в раненой душе Кайло и заставило гнаться за нею и Финном по темному лесу. Она видела лишь безжалостного охотника, а на самом деле он был раненым зверем, инстинктивно искавшим у нее помощи.       Разве все это может оказаться пустым стечением обстоятельств?       К этому моменту голос в ее голове пристыженно умолк, не решаясь потревожить сокровенное. Самое чудесное преображение из всех возможных. Люк не приложил к нему руку — и тем ценнее оно было. Скайуокер явственно чувствовал то, что сама Рей, наверное, сейчас еще отказалась бы признать открыто — из гордости, или, быть может, из страха.       Глупая девочка узнает истинную муку сострадания, такую отчаянно знакомую для него самого. Постигнет всю ее остроту. И быть может, постигнет скрытую ее мудрость.

***

      Дверь камеры пришла в движение, и через пару мгновений внутрь пробрался Тей, одетый на сей раз в традиционную белую броню штурмовика. Шлем он сжимал подмышкой.       Обнаружив девушку скорчившейся на полу у стены с отсутствующим взглядом и каким-то ужасным, лихорадочным блеском в самой глубине золотисто-карих глаз, рыцарь Рен перво-наперво предположил самое очевидное — что за минувшее время плен подорвал ее внутренние силы.       — Ну что ты, Рей с Джакку. Успокойся…       Он придержал ее за плечи и заставил подняться, не обращая внимания на возмущенное пиликанье астромеханического дроида у ног пленницы.       Ее колотило в ознобе. Кожа на открытых плечах и на шее покрылась мурашками.       — Рей, все хорошо... — шепнул рыцарь со смесью растерянности и какого-то скрытого удовольствия, которое интуитивно пытался выдать за нежность и участие.       Она провела несколько дней в энергетической ловушке, лишающей даже возможности пошевелиться. Разве что дроиды из обслуги временами отключали дефлекторный захват, чтобы пленница могла поесть и удовлетворить прочие надобности человеческого организма; Верховный лидер был заинтересован в том, чтобы девчонку доставили к нему живой, а значит, морить ее голодом на борту «Хищника» никто и не думал.       Но за исключением этих моментов относительной свободы хрупкое дитя пребывало на протяжении всего пути в таких условиях, которые показались бы тяжелыми даже взрослому и сильному мужчине. Нет ничего удивительного в том, что ее дух сломлен.       Тей наклонил к ней голову, и Рей ясно почувствовала, что амулета, скрывающего способности к Силе, у него уже нет. Да и от кого ему таиться, если рыцарь успел открыть ей свою личность, а других одаренных на корабле быть не должно?       Вместе с защитой исчез и мысленный барьер, словно Тей целенаправленно стремился показать девушке искренность своих намерений. Сейчас он хотел, чтобы она не сомневалась — ему в самом деле жаль ее.       — Одно слово, Рей... — шепнул он, коснувшись своим дыханием ее лба. Его рука обогнула шею девушки и спускалась на ее правое плечо. Тей рассчитывал, что в таком подобии дружеского объятия пленница скорее придет в себя. — Скажи, что ты согласна ехать со мной — и тогда я немедленно освобожу тебя.       Однако Рей все не отвечала, как будто вовсе не слышала его слов искушения. Она стояла, едва держась на ногах — ни жива, ни мертва — под крепкой рукой рыцаря, в плену полунасильственного захвата, внушающего одновременно и расположение, и отвращение.       Что-то настораживало ее в облике Тея, в рассказанной им истории и даже в его стремлении расположить ее к себе.       Могущественным рыцарям необходима простая девушка, чтобы сделать ее эмблемой своего восстания? Рыцарям, которым за столько лет ничего не мешало отстранить Кайло от руководства орденом и покончить с диктатурой Сноука? Уже говорилось, что Рей хоть и была мечтательна, но от глупой наивности ей давно пришлось избавиться.       Скорее она готова была предположить, что Тей замыслил что-то недоброе — то, что не может пойти на пользу ни интересам Республики и Сопротивления, ни интересам Первого Ордена, ни даже, возможно, интересам рыцарей. Вероятнее всего, он единолично решил воспользоваться слухами о позорном проигрыше магистра и о его пленении, чтобы возглавить рыцарей Первого Ордена самому. А в этой борьбе Рей не собиралась принимать участия. Право, лучше уж остаться в руках Хакса!       Возможно, им с Кайло Реном суждено уничтожить друг друга — пусть даже так, но в открытом противостоянии. Вместо тайной войны и взаимных подлостей исподтишка.       — Поедем со мной? — продолжал уговаривать Тей.       С неожиданной твердостью Рей уперлась обеими ладонями в стальную пластину, покрывающую его грудь, и оттолкнула его так сильно, что рыцарь от неожиданности слегка пошатнулся.       На его лице показалось недовольство, лишенное, впрочем, обиды или злости.       — Ты не представляешь, что тебя ждет, — печально промолвил Тей. — Сноук желает, чтобы ты стала его новой ученицей. Отказать ему ты не сможешь. Но прежде он лишит тебя личности, заставит беспрекословно довериться, открыться, отдаться ему. Всей душой. До конца жизни ты будешь носить его метку, невидимые кандалы вот тут... — И он показательно коснулся своей головы. — До тебя у Верховного лидера уже было два ученика, и оба жестоко поплатились за эту «честь» собственной свободой. Ничтожные рабы, тени себя самих. Ты хочешь стать такой же, как они?       Рей не ответила. Теперь ей было по-настоящему противно его слушать. Удивительно, чем горячее становилась речь рыцаря Рен — тем большее отвращение вызывала. При этом девушка даже не пыталась гадать, правду говорит ее неожиданный благодетель, или лжет. И если его слова — все же правда, то почему он не рассказал всего этого раньше, хотя за время пути являлся к ней уже несколько раз?       — Поедем, Рей? — на сей раз темный рыцарь почти умолял ее.       Она поглядела на него взглядом, исполненным усталости и презрения.       Быть может, Тей и не заслужил подобного ответа. Так или иначе, он проявил внимание к ее судьбе — а это в понимании Рей уже дорогого стоило. Однако сейчас девушка не владела собой, а значит, ее реакция попросту не поддавалась логическому истолкованию.       Внезапно Тей изменился в лице и поторопился надеть шлем. Это единственное, что он успел сделать прежде, чем в камере появился Хакс в компании пятерых штурмовиков. Процессию сопровождал медицинский дроид модели FX-7, обычно используемый для несложных манипуляций, либо в качестве ассистента при операциях.       Тей, как приписывала его роль, моментально вытянулся в струнку и показательно отдал честь.       Увидев негаданного посетителя, генерал слегка побледнел и нахмурил брови, что в его случае являлось выражением скорее замешательства, нежели гнева.       — Что вы тут делаете? — осведомился он, оглядывая «штурмовика» с ног до головы, словно хотел таким образом убедиться, что перед ним не видение, не обман разума. — Кто приказал вам явиться сюда?       — Лейтенант Митака, сэр, — отозвался Тей из-под шлема невозможно глухим голосом.       Ответ был предсказуем. На борту «Хищника» находилось лишь двое офицеров; приказ мог отдать если не один, так другой.       — Ваш порядковый номер? — вопросил Хакс все так же бесстрастно.       — FN-2017.       Генерал наскоро сверился с информацией в своем датападе, после чего обратился к бойцу чуть менее холодным тоном:       — Сержант?       — Так точно, сэр.       — Тогда вам должно быть известно, что генерал по званию выше, нежели лейтенант. Если генерал распорядился никому не являться в камеру, где содержится опасная пленница, лейтенант никак не может отменить этот приказ.       Хакс положил себе обязательно поговорить с Митакой об этом инциденте. Любопытно, с каких пор тот не считает нужным согласовывать свои решения прежде, чем отдавать приказы штурмовикам?       — Доложите о цели вашего прихода? — продолжал допытываться он.       — Подготовить пленную девушку к транспортировке на планету, — пробормотал рыцарь Рен.       — А транспортный отсек готов?       — Готов, сэр.       — Хорошо, — кивнул генерал. И добавил саркастически: — А теперь сделайте милость, пойдите отсюда вон. Я сам сделаю все, что нужно.       Рыцарю Рен не оставалось другого. «Штурмовик» вновь отдал честь и тут же ретировался.

***

      Когда он ушел, у Рей словно гора упала с плеч. Это состояние трудно поддавалось объяснению, если учесть, что теперь девушка осталась один на один с генералом и его окружением. С враждебно настроенными людьми — в отличие от рыцаря Рен, который создавал хотя бы видимость заботы о ее судьбе. И все же, она нисколько не жалела о расставании с Теем.       Генерал приблизился к пленнице, изучая ее лицо холодным взглядом. Дроид подкатил следом. Девушка невольно отшатнулась, когда заметила у того наготове медицинский шприц с тонкой, но достаточно длинной иглой — для внутривенных инъекций. Громкий, тревожный писк R2 стал отражением ее состояния, близкого к панике.       — Не бойся, — произнес Хакс, — тебе не причинят вреда. Действие препарата не продлиться долго. Ты даже не будешь спать.       Двое штурмовиков схватили пленницу, удерживая ее плечи и запястья в крепкой солдатской хватке, пока дроид делал укол.       Рей ввели небольшую дозу глиттерилла — сильнодействующего наркотика, который был широко распространен в мирах Внешнего кольца во времена Старой Республики. По сути, это была смесь обычного медицинского рилла с глиттерстимом, добываемом на Кесселе.       Сейчас его использовали немногие. Суровые законы Империи вынудили большую часть наркодельцов заняться более легкими веществами — проще в изготовлении и дешевле в сбыте. Серийное производство глиттерилла длилось сравнительно недолго и уже несколько десятилетий как сошло на нет. И все же, по сей день на Рилоте — родине глиттерилла — еще находились умельцы, способные произвести это сложное химическое соединение*.       Среди свойств глистерилла было известно одно, которое позволило агентам имперского инквизитория, а после и Первого Ордена иногда использовать его в своих целях. Даже в малых дозах это вещество значительно подавляло способности чувствительных к Силе, вызывая галлюцинации, а иногда — временную потерю памяти.       Через секунду Рей почувствовала головокружение. Ее взгляд затуманился, перед глазами поплыли разноцветные круги, которые, как ей казалось, росли и постепенно таяли в воздухе. Это было похоже на то, как если бы ее душа отделилась от тела и витает теперь где-то поблизости. Рей кусала себе губы, царапала ладонь пальцами противоположной руки — и почти не чувствовала этого.       Дроид, проверив реакцию зрачков, констатировал, что вещество начало действовать.       По знаку генерала девушку вывели в коридор. Рей не противилась. Безвольно расслабленная, похожая на тряпичную куклу, она покорно шла вперед, увлекаемая штурмовиками, и если в отдаленных частях ее сознания еще теплились какие-то мысли, то самой отчетливой из них была мысль, что нужно помнить об осторожности и постараться не споткнуться. Иначе, чего доброго, бравые солдаты Первого Ордена решат тащить ее дальше волоком.       R2, которого, тем временем, освободили от привязи, тащился к арьергарде процессии.       Они добрались до ангара, где их дожидался старый шаттл типа «Лямбда», который временно служил генералу заменой его личного «Ипсилона», потрепанного в недавней стычке. Разумеется, корабль Хакса пострадал куда меньше, чем, скажем, тот же «Черный-один». Но все же достаточно, чтобы механики признали, что корабль находится в аварийном состоянии и обязали Хакса временно исключить его эксплуатацию.       Стоит ли говорить, что генерал отнюдь не радовался замене? Его порядком взбесил один вид имперского старья, на котором ему предстояло летать в течение неопределенного срока. Впрочем, сотрудники технического отдела обещали сократить этот срок, насколько возможно. Лучшего на борту «Хищника» Хаксу все равно предложить не могли.       Главный шлюз корабля был открыт, а телескопический пандус, заменяющий обычный посадочный трап — спущен.       Пленница в сопровождении двух конвоиров, держащих ее за локти, поднялась на борт.       Только здесь ее освободили от наручников. Но лишь для того, чтобы тотчас привязать ремнями к одному из кресел за запястья и лодыжки, а также поперек пояса и через оба плеча.       Прочие пассажиры тоже успели взойти на борт и расположиться на командном мостике. Хакс уселся напротив пленницы и принялся разглядывать ее с самодовольным видом.       Мысли генерала были обращены к тому единственному человеку, торжествовать над ошибками которого Хакс нынче имел полное право. Он как бы говорил: «Ну что, Рен? Что бы вы сказали теперь, когда я завершил то дело, которое не сумели завершить вы? Поглядите-ка, куда завела вас ваша пустая кичливость, ваше слепое и глупое упование лишь на собственные сверхспособности? Что, в конце концов, вернее — таинственная и непонятная Сила или навыки, ум и смекалка?»       Наконец генерал полностью переключил внимание на пленницу.       — Знаешь, — небрежно уронил он, снимая и кладя на близлежащий стол фуражку. — Я не верю, что Скайуокер мертв. И что-то подсказывает мне, что ты тоже не веришь. Правда ведь?       Рей почти не разбирала его слов. Голос Хакса сливался с другими голосами вокруг — и все они звучали, словно из бочки.       Генерал, однако, продолжал, не заботясь о том, слушает его пленница или нет:       — Мне известно достаточно о возможностях Силы. А Люк Скайуокер один из самых способных одаренных. Уверен, он применил один из своих трюков, вроде Обмана разума. Ты должна что-то об этом знать.       Хакс отдавал себе отчет, что девушка едва ли в состоянии ответить; едва ли в состоянии уловить смысл его слов. Он говорил в большей мере сам для себя, подпитывая словесными убеждениями собственные догадки. В его действиях присутствовал элемент игры.       Если бы не приказ Верховного лидера, он, пожалуй, не преминул бы допросить пленницу, не дожидаясь высадки. Он и в самом деле предполагал, что та может располагать важной информацией — в том числе и о Скайуокере.       Допрос пленного вуки продлился до обидного недолго и окончился вполне ожидаемо. Не сумев справиться с могучим выходцем с Кашиика, солдаты во главе с Митакой проглядели момент, когда пленник повредил один из механизмов, обездвиживавших его. Проблему разрешили залпы бластерных винтовок, превратившие живое существо в неподвижное тело. Солдаты на «Хищнике» не имели столь богатого опыта общения с пленными, как служащие на «Финализаторе» — и потому действовали в рамках общих правил, применив в суматохе боевое оружие вместо парализующего. Хакс, впрочем, не был намерен спускать им этот инцидент.       Отныне девушка одна могла разрешить его сомнения. Если бы Сноук только согласился отдать пленницу ему в руки... Применение стандартных методов допроса по отношению к одаренным опасно, трудно предсказать, чем это может обернуться. Но если дело идет о судьбе последнего джедая, разве не стоит рискнуть?       Впрочем, последнее слово остается, как водится, за Верховным. Нельзя исключать, что ему удастся добыть информацию у пленницы вовсе без физического воздействия.       Пока генерал предавался раздумьям, Рей совсем перестала обращать на него внимание. Она устало откинула голову на мягкую спинку кресла и отвернулась, обратив взгляд к иллюминатору.       В ее положении можно было разглядеть лишь небольшой кусок усыпанного звездами пространства, к тому же, в глазах отвратительно двоилось. И все же, она сумела увидеть поверхность планеты, окруженную удивительным, можно сказать, потусторонним бирюзовым свечением. Словно там обитают злые, мстительные призраки, неупокоенные души.       Рей заметила этот мистический отсвет — и ее душа вмиг наполнилась глубоким, парализующим ужасом. Хотя остатками сознания и рассудка могла, и даже имела полное право посчитать странное видение обычной галлюцинацией.       Тем временем корабль, уже достигший границ экзосферы развернуло немного вправо и стало потряхивать.       — Одна из лун опасно приблизилась к планете, по-видимому, создав временную зону двойной гравитации, — пояснил навигатор. — Она тянет нас к себе, не дает приземлиться.       Первый пилот распорядился включить дополнительный репульсор для создания противовеса — это должно было помочь шаттлу выровняться.       — Как вышло, что бортовой компьютер не вычислил аномалию заранее? — сурово вопросил он.       — Похоже, что помешали перебои в работе системы, — ответил ему кто-то из летной команды.       Второй пилот резко высказался по поводу гравитационных аномалий, которые, по его словам, в этих местах кишмя кишат. Первый тотчас напомнил, чтобы летчик потрудился следить за языком в присутствии генерала, так что последующие возмущения тот высказывал разве что в виде неясного бубнежа себе под нос.       — Генерал Хакс, сэр, — сказал командир экипажа, — вам и вашим людям лучше сесть и пристегнуть ремни.       — Какие-то проблемы? — осведомился тот.       — Ничего серьезного, справимся. Но посадка будет не из простых.       Хакс без особого удовольствия последовал совету. За ним — Дофельд Митака и сопровождающая офицеров охрана.       Как только первый пилот убедился, что пассажиры приняли предписанные уставом меры безопасности, он приказал задействовать резервный двигатель впридачу к основному — и включить оба на полную мощность. Требовалось активировать все доступные ресурсы, чтобы корабль покинул гравитационную ловушку.       Скоро Рей почувствовала небольшую вибрацию — и тут же догадалась, что скорость шаттла, очевидно, близится к максимальной доступной в условиях атмосферы. В это время «Лямбда» напоминала взбесившегося зверя, который рвется с цепи, натянув ее до предела.       — Давление растет, — подал голос второй пилот.       — Ничего, прорвемся, — уверенно процедил первый. И добавил: — Как только дойдем до нижнего предела термосферы, начинаем двигаться по наклонной траектории в такт вращению планеты.       Этим маневром он рассчитывал создать условия, при которых собственное гравитационное поле планеты возобладает над притяжением спутника и само увлечет корабль, подобно воронке.       Поверхность планеты быстро приближалась — теперь она занимала почти все пространство иллюминатора, доступное взгляду пленницы. Вибрация увеличивалась. Все разговоры на борту шаттла вскоре прекратились, уступив молчаливо-напряженному ожиданию.       «Лямбду» круто рвануло сперва в одну сторону, затем в другую, словно на карусели. В это время большинство людей на борту, сжав кулаки, приготовились к любому исходу — речь идет о настоящей аномалии человеческой души, о той самой мрачной всеготовности, которая заменяет некоторым обычный природный страх. Она особо характерна для военных, поскольку помогает в критических ситуациях продолжать следовать долгу.       А затем чудовищная дрожь резко прекратилась, сменившись спокойствием и невероятной легкостью — как будто разжались незаметные тиски.       На сей раз сам генерал Хакс не удержался и выругался сквозь зубы.       Рей уже ничего не видела. Когда корабль стало мотать из стороны в сторону, она неистово зажмурилась, прижавшись затылком к креслу, и до сих пор не открывала глаз. Головокружение усилилось, в висках стало больно. Девушка сама не знала, в сознании она или нет. Вероятнее всего, в сознании, поскольку какие-то путанные мысли еще проносились в ее голове. Но ощущение реальности окончательно ее оставило.       Блестяще преодолев неожиданное препятствие, корабль продолжил спускаться. Навигатор ввел в память компьютера координаты места приземления, и спустя несколько минут многострадальный шаттл сложил крылья, готовясь к посадке.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.